— Кто выдал?

— Кладовщик, — быстро ответил пленник.

— Это ведь живой ребёнок, верно? — спросил я, кивнув на малыша, которого Рита продолжала держать на руках.

— Ну да! — удивился моему вопросу пленник.

— И у вас живых детей выдают на складе? — спросил я.

— Да, там есть целый питомник, где их держат как раз для таких нужд, — с готовностью сообщил мне пленник.

— Питомник! — задумчиво сказал я и снова посмотрел на небо, где плыло одинокое облако, чем-то похожее на молоток, — жаль, что у меня нет молотка, — вздохнул я.

— Что? — удивился пленник.

— Это я не тебе, — сказал я, и вновь посмотрев на пленника, примериваясь, куда лучше было бы ударить, если бы молоток у меня всё-таки был.

— А-а-а-а… — недоверчиво протянул пленник.

— Сколько человек в вашей банде? — спросил я.

— Это не банда! — с лёгким возмущением в голосе сказал пленник.

— Да? А что же это? — удивился я.

— У нас организация! — в голосе пленника послышалась даже гордость.

— И что же у вас за организация? — спросил я.

— ОСРР, — ответил пленник.

— Говори так, чтобы мы тебя понимали, иначе моё терпение может и закончиться, — сказал я.

— ОСРР, это расшифровывается как: «Организация Справедливого Распределения Ресурсов»! — теперь уже с явной гордостью в голосе сказал пленник.

Я не удержался и рассмеялся. Надо сказать, мой смех его очень удивил. Этот чудик, видимо, считал, что занимается чем-то нормальным в нормальной «организации».

— Забавно, что вы используете в название слово «справедливость», — сказал я, — то есть держать детей в рабстве и устраивать засады, чтобы убивать и грабить людей, это справедливо?

— Потому что миром правит коррупция! — с жаром в голосе сказал пленник.

— Что миром правит? — не поверил я своим ушам.

— Коррупция, — даже немного снисходительно начал объяснять он, — еда и припасы постоянно завозятся в город, но распределяются они по мутным схемам. Коррупция! Распределение несправедливо. Всё куплено! Достаётся гуманитарная помощь только избранным. Всё разбирают по своим! Мы за справедливое распределение! Поэтому мы выслеживаем курьеров с гуманитаркой и забираем у них груз во имя справедливости.

— Да, чего только люди не придумают, чтобы оправдать собственные преступления, — вздохнул я.

— Мы не преступники! — возмутился пленник, — мы перераспределяем ресурсы.

— В свою пользу, — кивнул я, — ну предположим. Вы не верите в справедливое распределение гуманитарной помощи и отбираете её силой. Тупая версия, но пусть, это хоть как-то можно объяснить. Но вот мы же не гуманитарный конвой. Мы просто шли по своим делам. Почему же вы на нас напали? — крикнул я последнюю фразу.