Но произошло неожиданное.
Восьмая , гортанно что-то вопя, бросилась к хищнику, потрясая копьем. Руководил ли её примитивным сознанием страх, или инстинкт самозащиты, старлей так и не понял. Тут же вслед завосьмой на поляну кинулись и все остальные во главе спервым . В жуткого монстра полетели копья: одно попало ниже лопатки и, коротко взвыв, леопард начал пятиться, ощерив кровавую пасть. Теперь уже вся группа метала копья в тело хищника, пока, наконец, не пронзили левую глазницу, а затем уже и сердце. Грозный исполин перевернулся на земле, забился в конвульсиях и вывалил из пасти язык, обрамленный густой красной пеной. Через секунду затих, дернулся еще раз, и вытянулся на снегу во всю длину своего мощного тела.
Всё было кончено. Только теперь Игорь поднялся на ноги. Делов-то…
Испуг прошёл.
Он улыбался.
* * *
Весь вечервосьмая ни на шаг не отходила от него, подсовывая самые жирные куски мяса и подливая в скорлупу от черепах гадко пахнущий напиток. А когда он, уже порядком пьяный, укладывался спать, она без лишней застенчивости забралась к нему под шкуру.
В алкогольных парах летчик вспоминал свои переброски. Теперь ему уже становилось все более ясно, что барокамера бросает его по эпохам. Лежа на шкурах, он выуживал из памяти, как Степан Сергеевич — тот глава института из будущего — говорил ему:
«Тебя, братец, может носить по отрезкам времени, пока ваши с Александром маркеры не пересекутся в одном векторе пространства. Какого пространства? Ну, Курской дуги, разумеется. Твоего сорок третьего года. И вот когда ваши с Саней модуляции совпадут полярностями, тогда барокамера и сработает автоматом. Выглядеть это будет так: ты останешься в своем времени, воюя в небе с фашистами, а нашего Саню барокамера захватит назад. То есть в его собственный век. В наш, двадцать первый»,
Теперь старший лейтенант, лежа у костра под шкурами, вспоминал, кто такой Саня. Кто Александр из будущего. Тот, которому он показывал на Курской дуге фотографию своей семьи? Тот, которого спасли два советских бойца — Лёшка и Борька? Ведь именно он, этот Саня, стал причиной его перемещения в грядущий век — век двадцать первый.
— О-жё-о-оо… — сонно прижалась к нему под шкурами самка гоминидов. — О-онц-еее…
А Игорь меж тем вспоминал…
Потом была переброска в институт будущего. Там он побывал в городе двадцать первого века. Степан Сергеевич все ему разъяснил. Игорь впервые увидел компьютер и прочие вещи. Потом его поместили назад в барокамеру, вколов маркер модуляции. Они должны были притянуть друг друга в его Курской дуге сорок третьего года. Но не притянули. Все пошло наперекосяк. Вместо этого он оказался в штабе маршала Нея при ставке Наполеона. Потом опять переброска, когда в лесу партизанами Платова был убит француз, лейтенант гренадеров — Мишель. И снова бросок через пространство — к государыне-матушке Екатерине. Там Игорь жил при дворе. И вот, наконец, еще глубже в эпохах — теперь уже в мир каменного века. К неандертальцам. Куда дальше забросит его червоточина? Куда его швырнет в следующий раз, когда возвратится за маркером саркофаг? Как поведет себя барокамера?