— Летающих дисков? А что это такое? — интересовалась Ева.

— Если мне будет дозволено вашим супругом, герром Густавом Фридрихом, я поясню. А пока это секретные разработки наших ученых.

Рассказывал дальше, водя ее по пирсам с тоннелями. По бокам суетились рабочие. Были и женщины из команды обслуги, поэтому появление здесь во льдах женского пола ни у кого не вызывало внимания. К тому же, если учесть, что Скорцени выбирал намеченный загодя маршрут, где их никто не мог узнать: ее по фотографиям, мелькающим в германских изданиях, а его — по знаменитому шраму через все лицо от уха до подбородка.

Сам Гитлер в образе герра Кролля в этот момент предавался утехам — любимому занятию живописи. На время отойдя от политических дел и от ужасов Восточного фронта, поручив руководство Берлином Гиммлеру и Борману с Дёницем, он с вожделением рисовал архитектурные проекты будущих застроек Антарктиды. Скорцени — свой человек. С ним Еве безопасней всего. Пусть наслаждается экскурсиями.

А Скорцени делился с фрау Кролль, подводя к очередным огромным железным дверям:

— Пока мы лишь находимся, так сказать, в предбаннике, в одном из технических ответвлений. За дверями расположены помещения техобработок, склады, цеха, лаборатории. А это уже зона нахождения технического персонала, иными словами — охрана, уборщики, технари, инженеры, подсобные рабочие. Ещё не элита, не ученые, не цвет нации. А уж там, — указал он на рукава шахт, — за этими техпомещениями находится и сам гигантский подземный город под названием Новый Берлин. На нескольких ярусах, этажах и сегментах. Разбитый на сектора и районы. Уходящий вглубь вечной мерзлоты на сотни и сотни метров. Раскиданный под землей на десятки километров, с такими же ответвлениями тоннелей.

Ева потрясенно все слушала, впиваясь глазами в чудеса ледяного подземного мира. Примечала. Охала по-женски: Новый Берлин! Новая Швабия! Здесь? В Антарктиде?

— Так точно, моя госпожа! — по-рыцарски отвечал Отто Скорцени. — Сейчас под нашими ногами ведутся бурильные работы, прокладки шахт и колодцев. Строятся магистрали и парки оранжерей.

Он подвел Еву к смотровой площадке, отеленной от нижних ярусов прозрачным сферическим куполом. Отсюда, с высоты двадцати пяти метров, фрау Кролль могла видеть, что происходило под ее ногами, на нижних этажах. Бросив взгляд вниз, онемела. Возглас восторга и потрясения сорвался с накрашенных губ.

Огромный, просто гигантский по своим размерам зал, больше похожий на крытый стадион и разделенный на несколько секторов, предстал перед ней. Она уже успела после душа поужинать в общей столовой прислуги — но эта, вторая столовая поражала своей грандиозностью! На движущихся по кругу раздаточных лентах стояли всевозможные блюда со свежими салатами, разнообразной едой и закусками. По словам Отто, здесь можно было выбрать что-то из итальянской кухни, французской, русской — ставь себе на поднос и отправляйся к свободным столикам, которых в помещении было не менее сотни. За одними уже отужинали, к другим только подсаживались. Обслуживающего персонала видно не было, очевидно, они находились за стойками и в посудомоечных помещениях. Матросы субмарин и рабочие техники просто ели, затем оставляли подносы с посудой на такой же автоматической ленте, и те заменялись чистыми, как на конвейере. Всё было автоматизировано по последнему слову техники. От обилия блюд глаза просто разбегались! И всё это было предоставлено обычным инженерам, матросам, конструкторам, техникам — казалось, и не было никакой войны, ни в Европе, ни на Восточном фронте. А ведь там голодали…