что окутал твою память. Я правлю Царством мертвых. – Тем более я не вправе забывать тебя. Ах, если бы только люди знали, как ты прекрасна! Они бы так тебя не боялись. – Они знают, – сказала Дева и сорвала со своего хитона цветок люпина. – Вот тебе волчий цветок [101] , ведь ты носишь волчий зуб [102] . А знаешь, где этот цветок был рожден? Я догадался и сказал: – Под землею. Кора кивнула. – Если бы не исчезли десять тысяч других, этого цветка никогда бы не было. Ведь мертвые – деревья и травы, звери и люди – посылают вам все, что есть на земле живого: и людей, и животных, и деревья, и злаки. – Богиня, ты сказала, что я забрел в твое царство. Я этого не помню, но освежи мою память, и я сделаю все что хочешь, чтобы исправить свою оплошность, если я ее совершил. – А как ты искупишь оскорбление, которое нанес моей матери? – И этого я тоже не помню, – признался я. – Но сожалею о содеянном от всего сердца. – Ах вот как? Значит, ты уже не такой упрямый, каким был когда-то? Если б это касалось меня, а не матери, я бы, пожалуй, и простила тебя сейчас. Но это не мое дело. – Кора улыбнулась бесконечно доброй улыбкой женщины, которая ни за что не сделает того, о чем вы ее просите, однако прямо вам не откажет. – Я непременно передам ей твои извинения и, может быть, даже заступлюсь за тебя перед нею. Боюсь, она успела заметить, как в глазах моих вспыхнул гнев, прежде чем я успел отвести взгляд, ибо отступила на шаг, но не отвернулась. – Не надо просить! – Рука моя сама невольно потянулась к мечу, и тут я понял, почему боги запрещают входить в храмы при оружии. – Ты мне угрожаешь? Разве тебе не известно, что простой смертный не может причинить зла богине? – Нет, этого я не знаю. Как не знаю и того, что я простой смертный. Возможно, это действительно так. А может быть и нет. – Тебя и твой меч благословил Посейдон, но теперь я куда могущественней его, да и меча сейчас при тебе нет. – Ты права, – согласился я. – Сейчас при мне лишь мои руки. Что ж, придется надеяться только на них. – Так ты намерен драться с той, кому должен поклоняться как богине и прекрасной женщине? – Если в том не будет нужды, я и слова не скажу против тебя, богиня. О Дева, я не хочу причинять зла ни тебе, ни твоей матери! И пришел я сюда в надежде… – В горле у меня точно сухая корка застряла. – Стать таким, как все? Узнать, где твой дом и друзья? – Да! – Однако, угрожая мне, ты добьешься лишь смерти. И тогда действительно станешь моим, как и многие другие; царство мое станет для тебя родным домом, а мои