рабы – твоими друзьями. – Лучше это, чем жить так! И тут комната наполнилась столь сильным могильным запахом, что он забил даже аромат кедровых поленьев в священном очаге. Смерть поднялась из-под пола и встала рядом с Корой; пальцы скелета сжимали край черного плаща. – Мне нужно только сказать: «Он твой» – и жизнь для тебя кончена, – промолвила богиня. – Что ж, я готов встретиться со Смертью лицом к лицу, если это необходимо. Улыбка Коры потеплела. – Когда ты умрешь по-настоящему, на твоем надгробии напишут: «Здесь покоится тот, кто осмелился спорить с богами». Я непременно об этом позабочусь! А пока я не хотела бы забирать в свое царство столь юного героя. Смерть тут же исчезла – бесшумно, как и появилась. – Ты просил меня о трех милостях; я подарю тебе одну, и ты сам должен ее выбрать. Хочешь ли ты исцелиться? Или же хочешь вернуться к своим друзьям? Или же ты предпочтешь снова увидеть родной дом, хотя так его и не вспомнишь? Предупреждаю, мать моя непременно захочет как-то повлиять на твою судьбу, что бы ты ни выбрал; а я никаких уступок тебе больше не сделаю. Если же ты снова вздумаешь грозить мне, то отправишься прямо в страну Тех, Кто Более Не Жив [103] . Я глянул в ее прекрасные, нечеловеческие глаза и не смог решить, что же выбрать. – Хочешь освежиться? – спросила она. – Выпей моего вина, а уж потом решай. Хотя если выпьешь слишком много, должен будешь навсегда остаться со мною. Я был рад любому предлогу, лишь бы как-то отложить принятие решения, и сказал: – Но тогда, о Дева, я уже не смогу увидеть ни своих друзей, ни родного города? – Ничего, все это в скором времени тоже будет принадлежать мне. А ты, я погляжу, не только молод и хорош собой, но и весьма храбр! Что ж, раздели со мною ложе, пусть родится еще один великий герой. А вино найдешь вон в том колумбарии. Она показала мне нишу в стене, где стоял запыленный кувшин и чаша, в которой пауки давно уже сплели свои сети. Волосы у меня от ужаса встали дыбом. – Что это за место? – спросил я ее. – Разве ты не знаешь? Как быстро они все забывают там, наверху! Вся раса людская должна бы просить даровать им память, не ты один. Ты находишься в мегароне [104] царя Келея. Смотри, вот на стене перед тобой изображен приехавший в гости к Келею Минос, еще более могущественный правитель Крита. Теперь-то Келей стал подданным нашего подземного государства, а Минос у нас – один из главных судей; никто не может лучше него прояснить истину, замутненную во время ссоры. У тебя за спиной горит священный огонь, в котором