— А может быть, это тоже элемент игры, — сказала Маша, — здесь есть что-то, что будет нам очень нужно на следующем этапе, и когда мы там окажемся, то будем очень жалеть, что не взяли это с собой.

— Только вот здесь тысячи вещей, а мы не знаем, что нас ждёт дальше. Как ты думаешь пытаться угадать, что именно нам сможет пригодиться? — спросил я.

— Не знаю, — Маша огляделась, как бы ища то, что нужно обязательно взять с собой, — надо подумать.

— Да и думать нечего, — сказал я, — просто идём дальше и смотрим, куда кривая вывезет.

— Ты так уверен, что эта ручка откроет дверь? Как будто бы вообще не сомневаешься! — вдруг заметила Маша.

— Уверен процентов на шестьдесят, — сказал я, — моя ставка, что дверь откроется два к одному.

— Слушай! — Маша остановилась, — ты мне не так давно говорил, что нельзя играть в чужую игру. А мы уже давно в неё играем. Как так получилось?

— Мы играем, потому что у нас сейчас нет выбора, — сказал я, — и такие вещи здесь лучше не обсуждать. Мы всё время забываем, что нас могут и видеть, и слышать, — добавил я ей тихонько, наклонившись к уху.

Она с пониманием кивнула и не стала развивать эту тему.

Мы не очень внимательно выбирали маршрут, пробираясь через заваленную хламом комнату, и это привело к тому, что упёрлись в гору музыкальных инструментов, которую было просто так не форсировать. Разгребать их, чтобы сделать проход, не хотелось, поэтому мы двинулись в обход.

— Забавно, — усмехнулась Маша, — вот вроде бы ничего особенного, просто много вещей. А ведь пробираться через них приходится, как через дремучий лес. Хотя там, наверное, быстрее бы получилось.

— Это метафизическая сущность вещей, — вздохнул я.

— Какая сущность? — не поняла Маша.

— Неважно. Проще говоря, вещи всегда нас замедляют и тянут вниз. Они вроде бы и нужны, но если не отбрасывать ненужные железной рукой, они начинают захватывать твоё жизненное пространство, потом тебя самого, и в итоге мы оказываешься в такой вот комнате, из которой не можешь выбраться. Вещи тебя поработили. Тебе кажется, что они все очень нужны и очень важны, что без них ты не проживёшь, что именно ради них ты и стараешься что-то делать… но вот происходит катаклизм, все вещи пропадают… неважно почему, но пропадают. Такое бывает сплошь и рядом. Дом, где все они хранились, рухнул, и всё. Вещей нет. А ты есть, но без всего, только в одежде, которая на тебе была. И что оказывается? — повернулся я к Маше.

— Что? — заинтересованно спросила она. Ей было интересно, куда я выведу.

— А оказывается, что значение имеет только то, что ты умеешь делать. Только твои навыки и способности играют роль. Всё остальное, пыль и тлен. Ты можешь потерять всё, но то, что ты умеешь, что знаешь, что понимаешь, навсегда останется с тобой. Поэтому нужно инвестировать только в себя. Особенно сейчас, в этом обезумевшем мире. Вещи уже давно ничего не стоят. А вот заклинания, это да, это ценность. Но они хранятся у тебя в голове, и никто этого не отберёт! — сказал я.