В голове навязчиво вертелась фраза из книги Кинга: «Человек в черном ушел в пустыню, и стрелок двинулся следом».
* * *
Подобрав под себя ноги и выпрямив спину, Навьяр сидел на плоском камне, выступающем на мелководье озера. Он был обнажен по пояс, в скупых лучах солнца Бездны его татуировки, покрывающие грудь и спину, казались угольно-черными лабиринтами.
Рядом с камнем было воткнуто костяное копье-посох.
Веки Навьяра были закрыты, он слушал тихий шепот воды. Это было одно из немногих озер с чистой водой в Бездне. Здесь он восстанавливал силы, залечивал раны и проводил время в размышлениях.
Неподалеку стоял его шалаш, вдоль берега и на опушке леса разлеглись волки. Сейчас они отдыхали после недавней расправы с перерожденным чернокнижником, двое лакали воду. Часть стаи охотилась в Костяном лесу, несколько разведчиков бродили по маршрутам.
От одного из них пришел сигнал.
Навьяр нахмурился — во время дивленья не полагалось его беспокоить.
Сигнал повторился. Волк-разведчик был взволнован, посылал тревожные эмоции. Это был всего лишь зверь, он не мог сказать, что случилось, или показать видение. Ясно было только, что сигнал шел от одного из храмовых порталов.
Навьяр открыл глаза: желтые, с широкой радужкой, из-за которой не видно белков. Волчьи глаза.
Он не глядя протянул руку вправо и выдернул из мелководья копье. Поднялся на камне во весь рост. Волки, лежащие на берегу, подняли головы.
— Какой-то залетный маг воспользовался старым порталом, братцы, — проговорил Навьяр. — Пойдем проведаем, что от него осталось, и поставим новые ловушки.
Глава 19 Такая вот традиция
Во второй форме я бежал трусцой через пустошь, огибая каменные руины, покрытые шипастыми ветками неизвестных кустарников.
Тлетворный воздух иного мира по-прежнему обжигал кожу и заставлял глаза слезиться, особенно на бегу, однако уже через час стало легче. Действовала волколачья регенерация, звериная сущность быстро адаптировалась к новым условиям.
Время от времени я поднимал голову: в красно-оранжевом небе мелькали силуэты крылатых тварей: с длинными изломанными ногами, с висячими хоботами. Когда-то на похожей твари улетел с перрона Небольсин.
Я вспомнил, что Катапинон назвал обитателей Бездны какотидами. Интересно, здесь все животные такие мерзкие? А то рано или поздно придется заняться охотой и кого-то съесть.
Впрочем, едим же мы всяких креветок и ничего, даже нахваливаем, мол, полезные морепродукты… Черт, уже второй раз вспоминаю о еде!
Кстати, о чертях. Запах черных существ становился все отчетливей — так без всяких указателей безошибочно находишь общественный туалет на вокзале.