Он подошел, загораживая солнце. От него шла волна жара и звериного духа, мощное дыхание можно было принять за рык, но он просто сопел, с интересом разглядывая нас. Даже голову склонил набок и навострил уши, выдавая мыслительный процесс.

Я обвел руками всех приехавших со мной и весомо проговорил:

— Это — свои. Часть стаи. Мои близкие. Важные. Их нужно слушаться и защищать, как меня самого.

— ХРА! — согласно ответил он, а потом указал когтем на Инессу и добавил с восхищением: — Хра-хра!

— Чего он?.. — сказала она, поежившись скорее из кокетства, чем из страха.

— Выражает комплимент. Но не тебе, а моей самцовости.

— Хра? — спросил Кабачина.

— Сейчас никаких дел. Гуляй, — ответил я.

Кабичина побрел в гущу деревьев, удивительно тихо для своих габаритов ступая по лесному ковру.

— Защитник рода Лютиковых, — задумчиво проговорил я, вспоминая то, как назвался снеговик Свиридова.

Инесса с любопытством глянула на меня, но промолчала. У рода Рюминых, очевидно, тоже есть хранитель, куда более могущественный, чем у Свиридовых. Подозреваю, что он живет в огненном фонтане у их особняка.

Мы пошли к Красным Родникам.

Наше появление в деревне не прошло незамеченным. Весть быстро разошлась, и вокруг собралась целая толпа. Люди встретили меня с удивлением, которое перешло в ликование.

В ту злополучную ночь они запомнили меня больше в зверском облике, а затем я рассекал по волости в окровавленной шинели с чужого плеча. Теперь они видели барона в дорогом темно-сером сюртуке с гербом на лацкане — оскаленной мордой волка среди желтых цветков лютика. Не клейменого старика, а реального волколака, да еще и в компании магички и офицера.

В глазах местных мужиков и женщин читалось не просто почтение, а смутная надежда — на что-то еще непонятное, но большое и хорошее. На что-то настоящее.

Митрич — крепкий мужик с наполовину седой бородой, бывший фельдфебель — выбился из толпы, поклонился и поприветствовал меня.

Я протянул ему ладонь. Он глянул на нее в смятении, потом спохватился и крепко пожал.

— Разрушенные избы отстроили, ваше благородие, — сказал он, откашлявшись. — Сушим бревна для добротного частокола.

— Хорошо, — кивнул я. — Остались еще деньги и материалы?

— Имеются, ваше благородие.

— Трактир надо построить, с большим количеством мест для постоя.

— Это как же? Место у нас не ходовое же…

— А про Ратибора ты забыл? К нам люди потянутся, семьи. Хорошо бы новые дома, но пока не известно, сколько придет. Так что трактир. И с частоколом пока повремени, деревня вырастет, потом и поставим. Звери и разбойники нам не угрожают.