Граф Рюмин поймал монету. Медленно вытянул перед собой сжатый кулак. Все затаили дыхание.
Пользуясь моментом, я подошел к ним. Граф хмуро глянул на меня, но ничего не сказал.
— Чувствуешь дежавю, Лютиков? — осведомился Рюмин.
— Какой же ты дурак, — прошептала Инесса.
— Павел Креславович, — раздался сухой каменный голос. Граф Каменский возник из толпы и медленно приблизился к нам. — Все стали свидетелями вашего решения. Какой бы ни был ответ монеты, вам придется ему последовать. Но в вашей воле не раскрывать ладонь и решить вопрос по-другому. Обсудить всё, пока еще не поздно.
— Благодарю за совет, ваше сиятельство, — сквозь сжатые зубы проговорил граф Рюмин, и только сейчас, вблизи, я увидел, что его зеленые глаза, в которых обычно мелькали ироничные искорки, теперь целиком залил белый огонь. — Но я устал от разговоров.
Он разжал пальцы, демонстрируя нам монету.
Корнилий разразился истеричным смехом.
Глава 4 Спасти виконта Рюмина
Корнилий смеялся, запрокинув голову, распахнув рот так, что блестели белые зубы.
Радости в смехе не было, лишь абсурдное веселье человека, потерявшего все, полностью разочарованного в жизни. Смех безумца по поводу абсурдности бытия.
Он задохнулся и с подвыванием перевел дыхание, утёр выступившие слезы. На лице застыла улыбка. Он выжидательно смотрел на отца и покачивался, словно выпитый алкоголь плескался в нем волнами.
На ладони графа Рюмина монета лежала решкой вверх. Это означало, что Корнилий должен быть изгнан из рода.
Я перевел взгляд на Рюмина-старшего. В глазах его по-прежнему полыхал гневный огонь, но лицо побелело, ладонь дрожала.
Раздалось шипение. От монеты поднялся дымок. Граф Рюмин сжал кулак. Между пальцами прорезались огненные лучи. На пол упали раскаленные капли металла — монета буквально расплавилась в его кулаке и вытекла между пальцами.
После этого граф Рюмин вернул самообладание, огонь в его глазах потух, вернулся естественный зеленый цвет. В глазах остались только боль и печаль. Голос прозвучал тихо, но твердо:
— Будьте свидетелями, господа. Я, граф Павел Креславович Рюмин, на правах главы рода говорю свое слово перед вами. Корнилий Павлович, отныне ты изгнан из рода Рюминых. Ты лишен титула, нет тебе наследства и протекции. Да будет так.
— Да будет так, — отозвался граф Каменский таким тоном, словно высекал эти слова на каменной плите. Он единственный из присутствующих сохранял полное самообладание
— Папа?.. — пораженно прошептала Инесса.
Граф Рюмин посмотрел на нее и покачал головой.
— Это зашло слишком далеко. Нельзя иначе, — сказал он и пошел прочь, не взглянув на Корнилия. Гости перед ним почтительно расступались.