— Я тебе больше скажу: я создал концепцию Арену, чтобы поддерживать баланс Ярости в мире.

— Поясни…

— По моей теории, Ярость — это метафизическая кровь мира. Грубо говоря, магия разрушает мир, а Ярость его оздоравливает. Уничтожь всех волколаков — и мир крякнет. Волколаки должны жить, причем сражаться и побеждать. Но Ярость неразумна, она не видит разницы, на арене они или у власти. Мой проект состоял в том, чтобы создать множество арен по всей Державе. Так что я очень даже послушал древнего Навьяра.

— Но сделал свои выводы, — закончил я.

— А что бы ты сделал на моем месте, а?

— Я на своем месте.

— Вот именно. Я маг, мне неподвластна Ярость, я искал силу и власть так же, как и ты, о наивный экологичный волколак.

Мне закралась странная мысль, что если бы Челищев был волколаком, то сделал бы для нашего племени больше, чем Сигмар, который как будто свихнулся на своем принципе невмешательства. С другой стороны, Сигмару порядка тысячи лет. Кто из них знает о природе Ярости и мира больше — тот еще вопрос.

Как бы то ни было, сейчас я занимаюсь не проблемами мироздания, а свои собственные дела.

Что насчет Атрагосии? — спросил я.

— О-о-о-о, — зашелся в ностальгическом возгласе Челищев. — Атрагосия, великая и ужасная. Погребенная под землей, дабы не повадно было туда соваться всяким магам и тем паче волколакам. Что ты хочешь там найти, Лютиков?

— Оказываю одолжение графу Каменскому.

— Каменские… Я еще застал их величие. Сейчас чахлый провинциальный род, копошащийся в выработанных рудниках, а раньше то были грозные маги.

— Князья при дворе?

— На кой им столица, где титулы добываются языком во всех смыслах этого слова? За Каменскими был весь север — то, что сейчас зовется Северным Наместничеством. Они никогда не были политиканами. Рудники и змии — реальная мощь без лизоблюдства. Богатство и сила. Но с Героическим веком ушли змии, кончилась власть Каменских.

— Граф как раз-таки хочет достать в Атрагосии яйца змиев.

Челищев на некоторое время умолк. По кристаллу пробежал сиреневый блик, рожденный изнутри.

— Как бы тебе не аукнулась эта затея, Лютиков. Если он возродит змиев, то твоя шкура первой и подгорит. Змий — тварь магическая, но огонь его самый настоящий.

— А их реально возродить?

— Ты говоришь с головой, заключенной в кристалл кварцума. Как ты думаешь, что еще возможно?

— Я видел в музее Каменского змииное яйцо. Никто до сих пор не вылупился.

— В Атрагосии могут найтись яйца посвежей, знаешь ли. Скаломор — последний змий был погребен в Атрагосии сравнительно недавно, всего несколько веков назад. А змии твари живучие, почти как волколаки. Не удивляйся, если встретишь там его потомков… или его самого.