Изрядно покрасневший Генерал медленно поднялся из своего кресла и упёрся кулаками о столешницу.

Эх, был большой риск перегнуть палку. Но и спускать такого поведения нельзя. Генерал, конечно, не фотограф, но к порядку надо приучать.

Думаю, в таком тоне с генералом разговаривали когда-то очень давно, когда он был еще юнкером или младшим офицером. А может, никогда не разговаривали. По— крайней мере, Николай Александрович, государь, в таком тоне с ним точно не говорил. Так ведь и с императором Кутепов не стал бы так себя вести.

Стол под весом генерала затрещал. Александр Павлович весил килограмм сто, не меньше. Внушительный мужчина.

Дверь открылась и в щелку влез длинный нос перепуганной секретарши. Ишь, даже через двойную дверь услышала, как ревел генерал.

— Закройте дверь, — строго приказал я, а когда женщина замешкалась, рявкнул. — Я кому сказал? — закрыть!

Длинноносую словно ветром сдуло, а я, закрепляя успех, кивнул генералу на его же собственное кресло:

— Присаживайтесь, Александр Павлович.

Кутепов нахмурился, опасно сузил глаза, но на своё место уселся. Хоть и очень медленно.

— Господин генерал, если хотите — принесу вам официальное извинение, но, скорее всего, вам от этого легче не станет, — вернул я Кутепову слова, которыми он когда-то встретил перепуганного Павла Кутафьева. — Но, думаю, вы согласитесь, — я в своём праве. Я требую, чтобы впредь вы относились ко мне так, как положено относиться к наследнику российского престола. Если вы и дальше станете вызывать меня на ковер, словно подчиненного, а вместо приветствия говорить со мной в обличительном тоне — у нас с вами ничего не получится.

Александр Павлович Кутепов немного помолчал, что-то соображая. Диалог ему не нравился, во мне он видел зарвавшегося мальчишку, но это не отменяло моей правоты. Расстегнув крючок на воротнике мундира, он сказал:

— Приношу вам свои извинения, ваше высочество. Но и вы меня тоже поймите. Государство на грани... непростой ситуации. Я обязан сохранять порядок в империи. И я не могу смиренно ожидать, что учудит двойник изображающий наследника престола.

— Господин генерал, вы снова меня не поняли, — терпеливо произнёс я. — Я — настоящий наследник, а если кто-то сказал иное — он враг нашего государства. Такова воля императора Николая Александровича. А после коронации, так будет и по воле господа.

Кутепов смерил меня долгим взглядом.

— После коронации, я тотчас подам в отставку, — холодно сообщил он.

— В отставку, — задумчиво повторил я. — Значит ли это, что слова о том, что судьба империи для вас превыше всего, лишь пустой трёп?