— Алексей Павлович, не волнуйтесь, — замотала головой горничная, принимаясь разливать по чашкам ароматный чай. — Если бы на доктора деньги нужны были... Но Марина Петровна сказала, что ничего страшного, просто у малыша зубки режутся. Пообещала, что если нужно, она привезет с собой педиатра.
Опа… Молодая горничная. Ребёнок… А не натворил ли этот Павел дел? Всё пока неплохо складывается, но личных драм хотелось бы избежать. Мне ведь ещё жену искать. Если, конечно всему происходящему есть какое-то логичное объяснение и она меня ждёт.
Однако ситуацию тут же разрядила Ирина Львовна:
— Как там, Иван-то твой? Когда на побывку обещают отпустить?
— Ох, Ирина Львовна, он и сам точно не знает, — аппарат они новый глубоководный испытывают, а какой — про то и писать нельзя. А Иван-то мой главный по дизелям, куда его нынче отпустят? Но грозился, что как только на побывку приедет, сразу же в церковь пойдем, повенчаемся, а потом он меня к себе заберет. Жену-то начальство разрешит на военной базе держать, а вот просто женщину, хоть и с ребенком, ни в коем разе.
Тут меня будто что-то дёрнуло. Я тут же поглядел на горничную. С ней явно было что-то не так. Вернее, она что-то не то сказала, и всё моё нутро на это отозвалось.
Я попытался проанализировать себя и понять, что же только что произошло, но тут мой взгляд упал на заголовок газеты, что сжимал в руках мой отец.
«Доживёт ли Николай Второй до 1941 года?»
Чего?!
Глава 3. Утопия или история новой Российской Империи
В порыве чувств, я вскочил на ноги и, позабыв обо всём, сам не заметил как оказался перед отцом.
Алексей Павлович уставился на меня подняв брови.
— Папенька, — наконец нашёл я слова. — а могу я у вас попросить газету.
Отец повернул голову жене.
— Молодёжь, нынче… — не договорив, он перевёл взгляд на меня. — Имейте терпение молодой человек. Вот дочитаю, тогда и возьмёшь.
Под озадаченными взглядами родителей и горничной я развернулся на пятках и побежал в сторону выхода из дома. Матушка меня, кажется, окликнула, но я не отреагировал и не вслушивался, что она сказала. Сейчас мне было не до условностей и вежливости. Моей целью был тот самый мальчишка, который продавал газеты на углу. Судя по всему, то, что он там кричал было не такой уж и чушью.
Сердце колотилось от возбуждения, а я на всех парах мчался вперёд.
— Газету! Срочно! Давай сюда! — накинулся я на мальчишку.
— Сначала заплатить! — воскликнул оборванец, попытавшись спрятать стопку газет за спину.
— Да… Сколько? — спросил я, едва сдерживая себя в руках.
— Двадцать пять копеек, — заявил мальчишка.