— Я пожертвовал своей жизнью ради империи. Не пожалел отца и мать, а они ведь думают, что лишились единственного сына. Всё понял и принял. Взял на себя непомерную ответственность. А вы, возложивший эту ответственность на меня, решили сами сдаться и всё угробить? Такие генералы нынче МВД заведуют?
Я снова сделал паузу. Слабаком или трусом я Кутепова не решился бы назвать, да и не правда это, но бил точно и беспощадно, его же оружием.
— Вы же сами сказали, что если заметите, что я представляю опасность для государства — убьете меня без колебаний. Тогда что прикажете мне делать? Почему я должен вас жалеть, беспокоиться о вашей чести? Сколько угодно называйте меня подлецом и думайте, что угодно, но я сделаю то, что должен ради защиты империи, во главе которой встану.
Я снова встал напротив министра и уставился на того в упор. На этот раз, напряжённая пауза, висела минут пять,
— Да, ваше высочество, — проговорил наконец Кутепов, отведя от меня взгляд. — Знаете, я недооценил вас. И похоже недооценил решение императора. Он размял шею и потёр её ладонью. — А что самое любопытное — мне это нравится.
Показалось мне или нет, но в глазах генерала я впервые увидел уважение. А ведь не врет. Ничего внутри не колет.
— Раз с этим мы разобрались, показывайте что там у вас, — я указал взглядом на газету.
Я подошёл к одному из кресел:
— Спасибо, что предложили присесть, и от кофе я тоже не откажусь. Нам с вами многое нужно обсудить.
Глава 18. Дружеская беседа
— Александр Борисович, — прочистив горло, обратился ко мне Кутепов. — Почему вы мне не доложили... Я хотел сказать, не рассказали про Федышина, и про ваше присутствие на месте преступления?
— Про фотографа я вам рассказывал, — хмыкнул я, вчитываясь в абсолютно абсурдную статью.
«Питерский листок» с броским заголовком: «Цесаревич Александр замешан в убийстве фотографа Федышина?», разумеется, ничего не утверждал напрямую. Он, пером своего журналиста, спрятавшегося за псевдонимом «Неподкупный», пытался связать смерть придворного фотографа Федышина с будущим императором. Текста немного, зато иллюстраций хватает. Полоса газеты украшена моим портретом, двумя фотографиями Федышина и фото с места преступления. Большая часть повествования свелась к биографическим данным фотографа — каким он был талантливым, как его уважали коллеги-фотографы и, как тяжело было парню из простой семьи занять место при дворе. Еще рассказывалось о его несчастной матушке, прозябающей где-то в Вятке.
А дальше шли предположения: возможно, Федышин, имел на меня некий компромат, который должен был уничтожить меня как будущего императора. Возможно, он хотел их продать, чтобы купить старушке-матушке лекарство. «Неподкупный» указывал, что его газета неоднократно пыталась заполучить фотографии у Федышина, но тот, верный присяге, не пожелал расставаться с тайной. Но народ должен знать правду!