Настоящий Александр, хотя и не заканчивал военного училища или кадетского корпуса, просто обязан был пройти муштру на плацу, которую проходят наследники в частном, так сказать, порядке. И дрючат их похлеще, нежели военнослужащих Президентского полка.

А я, будучи простым солдатом в учебке, хоть и жаловался на строевую подготовку, обзывал ее нехорошими словами, но наша строевая это цветочки, по сравнению с той, чтобы была когда-то в русской армии.

В общем, истинный наследник должен выглядеть подтянуто и элегантно в любом мундире и в любой гражданской одежде. Однако сейчас я рассматривал отражающегося в зеркале юношу в костюме а-ля спортивный стиль. Узкие коричневые брюки, куртка, с молниями на груди, а ещё кепи. Как говаривала молодежь в мое время, выглядел я прикольно.

Я собирался на встречу с Федышиным, что назначил ему на кладбище в Александро-Невской лавре. Можно было бы предложить ему встретиться где-нибудь у Медного всадника, или у Казанского собора, но как уж вышло. Когда Трофим сегодня пришел и сказал, что телефонирует Федот Федотович, просит о встрече, брякнул первое, что пришло в голову — Некрополь мастеров искусств Александро-Невской лавры.

Спасибо Трофиму, догадавшемуся, что я имел в виду Тихвинское кладбище, как называют здесь самое престижное место последнего покоя Санкт-Петербурга. Федышин попросил передать, что станет ждать меня у могилы Рахманинова. Кстати, могила Сергея Рахманинова в Петербурге, а не Соединенных штатах. Это как минимум интересно. Опять забыл, что здесь не было революции и гениальному музыканту не было необходимости эмигрировать. Никак не привыкну...

Эх...

Когда-то с удовольствием смотрел американские фильмы, в которых частный детектив, или оболганный полицейский, уволенный со службы, раскрывал преступление против государства или спасал президента. В конце фильма, как водится, все аплодируют, а любимая девушка или жена, которая нашла другого мужчину, прозревает и просит прощения. Беда лишь в том, что подобные подвиги удаются только на киноэкране, а в реальной жизни герой-одиночка обречен.

К чему я это?

Собрав достаточное количество данных и тщательно всё переработав, я пересказал таки мой разговор с фотографом генералу Кутепову, добавив подозрительные факты. Как мне показалось, пора было переходить к действиям, однако по завершению беседы, министр внутренних дел не выразил желания начать оперативную разработку.

— Уважаемый Александр Борисович, — слегка насмешливо отвечал мне генерал. — Охотно верю, что какой-то фотограф, обойденный чином и крестиком, решил поправить свое положение с вашей помощью. Однако с князем я знаком много лет и знаю его, как одного из самых надежных людей. Не побоюсь высокопарного слова — столп империи. Более того — в девятьсот пятнадцатом, в Иране, мы с ним ввязались в такую ситуацию, что если бы не Роман Владиславович и не его батальон, то не быть бы мне в живых. Мой вам совет — выбросьте из головы этого Федякина, а то, что князь решил выяснить, двойник вы или нет, в этом нет ничего необычного. Александр совсем недавно пребывал в Швейцарии, и его, то есть ваше, появление, вызвало интерес в высокопоставленных кругах. О несчастье случившемся с, кхм... наследником, были наслышаны многие. К тому же, использование двойников, как я вам уже говорил, обычная практика. Вот, поэтому Роман Владиславович и решил справиться. А фотографии с охоты вместе с французским посланником? Право слово, не вижу здесь никакого компромата. Кабинет императора — учреждение, которое зарабатывает деньги, а уж с Францией-то мы давным-давно торгуем, и взаимовыгодно. Потом, как станете императором — дай бог долгих лет жизни государю Николаю Александровичу, вы с князем Сангушко познакомитесь, а уж он вас во все тонкости посвятит. Занимайтесь-ка лучше своими прямыми обязанностями — изучайте статистику и экономику, запоминайте придворных и министров, это важнее, нежели искать чужих блох.