— Я до сих пор не услышал просьбы, — строго произнёс я, нахмурив брови.

— Моя дочь мечтает стать фрейлиной, — выдохнул господин камергер, уставившись на меня, словно ребенок, ожидающий чуда от деда Мороза.

— И чем же я могу вам помочь? — удивился я. С некоторыми тонкостями придворной жизни и придворных званий я был знаком и раньше, теоретически, а теперь обновил свои знания. — Я не женат, а холостым цесаревичам фрейлины не положены. Вот, если бы у меня имелась супруга, тогда я имел бы право завести Малый двор, где имелись бы собственные придворные. Но и то — фрейлин набирает жена, а не муж.

— Но фрейлины имеются у вашей августейшей бабушки — Ее величестве императрицы Александры Федоровны. По штатам двора фрейлин может быть двести душ, виноват, девиц, а нынче не наберется и сто. А ещё у пятидесяти фрейлин есть женихи и, в ближайшее время они выйдут замуж. Стало быть, количество придворных дам младшего чина уменьшится. Если вы попросите вашу бабушку включить в список фрейлин Анастасию Титову, она вам не откажет.

— А вам не проще попросить об этом саму императрицу? — поинтересовался я. — Вы камергер, стало быть, имеете право в любое время предстать перед ее величеством. В чем здесь проблемы?

— Я уже обращался с такой просьбой к Александре Федоровне, — вздохнул камергер. — Но её величество твердо сказала, что она не намерена увеличивать штат фрейлин. Напротив — будет способствовать тому, чтобы имеющиеся в её распоряжении фрейлины поскорее вышли замуж и оставили двор. Императрица считает, что после её смерти, судьба фрейлин неизвестна — оставит ли их при себе новая императрица, или нет, неизвестно, но она считает себя ответственной за судьбы девушек. Но если вы похлопочете перед государыней, то безусловно, моя дочь получит назначение и у вашей супруги — будущей императрицы.

Ишь, а хитро. Считает, что если похлопочу, так и не брошу. И здесь он прав. Если моими стараниями его дочка станет фрейлиной, то потом, позже, негоже просто отправлять девушку в отставку Хм... И все бы ничего, и слова господина камергера очень похожи на правду, если бы не одно «но». Когда он сказал, что мечта дочери — стать фрейлиной, меня слегка кольнуло. Так чья же это мечта? Папы или дочери?

— А вы тоже считаете, что ваша дочь должна стать фрейлиной?

— Ваше высочество, я желаю, чтобы моя дочь была счастлива.

Не врет. Впрочем, какой отец не захочет, чтобы дочь была счастлива? Но уж очень обтекаемо говорит.

— А вы уверены, что если девушка станет фрейлиной, то она станет счастлива?

— Разумеется, ваше высочество!