— Гриша, слушай, — Захар повернулся. — Там такое дело было. Я говорил к тебе не лезть, а те два фраера не так меня поняли, поэтому к тебе пришли. Но ты и сам их грохнул.

Череп стоял, держа в руках белую гостиничную подушку. Откуда он узнал про номер? Он был снят на левого человека, который жил в Иркутске и отношения к Захару не имел. Впрочем, сейчас Захара больше занимало, как отвертеться от этой новой проблемы.

Был один шанс.

— Гриша, — Захар шагнул к нему. — У меня есть точные сведения, что Гоша к себе переманивает Ворона с пивзавода, чтобы он вместо тебя был. Потому что тебя он боится до усрачки.

— Во как, — Череп ухмыльнулся. — А мне тут друзья с Читы позвонили. Сказали, что ты здесь будешь, в этом номере. Что ты большой косяк упорол и кучу людей подставил из-за своей жадности. И что если ты вдруг пропадёшь, они будут мне очень благодарны.

— Череп, тебя Гоша завалит, отвечаю, — с жаром сказал Захар. — Но если хочешь от него избавиться…

— Стой здесь, — приказал Череп, поднимая руку. — На этом ковре.

Захар услышал странный резкий звук, но ничего сделать не успел. Что-то сильно ударило в грудь, ноги вдруг подогнулись, и он осел на ковёр. В воздухе над ним подлетел белый пух. Череп отбросил подушку и направил на Захара ствол с глушителем, но добивать не стал.

— Сдохнет щас, — кому-то сказал он. — Заворачивай в ковёр, пока он тут всё в крови не уделал. И потащили через пожарный ход.

Захара грубо завернули в ковёр, но он уже этого не чувствовал.

* * *

Вечер

Задержались на комбинате мы до самого вечера, всё пытались разобраться с ночным проишествием. С каждым часом приезжало всё больше народу, но мы всё-таки поспали по очереди, урывками.

Хоть увезли всё лишнее, и фуру, и алюминий, и секретный груз. Правда, несколько брусков алюминия так и осталось лежать в пыли. Парочкой завладели местные дети, одну утащил алкаш. Теперь сдадут на цветмет, алюминий принимали дорого, а уж заводской тем более.

Когда, наконец, со всеми формальностями было покончено, мы вернулись в город. Завёз Лёню и Славу домой, а Женю было везти далеко. Но я всё равно решил добросить его до калитки. Зашёл бы к своим, но уже поздно, дед будет спать. Приеду завтра, тем более, будет суббота.

— Да хреново они держат, Волк, — Женя, продолжая разговор, похлопал себя по бронежилету, который всё ещё не снял.

Спортивную куртку он ещё в начале поездки забросил назад, а броник был надет поверх старой растянутой жёлтой футболки. Мы так и вышли из дома вчера вечером, в гражданской одежде, а не в служебной форме. Только захватили броню на всякий случай. Это не понадобилось, так что свой бронежилет я снял и убрал в багажник ещё утром, а Женя так и парился в нём весь день.