– Выглядишь сегодня иначе, – заметил судмедэксперт Ким, присаживаясь напротив меня, – важный день?

– Ничего особенного, – ответила я, не желая посвящать отца в свои дела, – это больше для настроения. Кажется, ты хотел мне кое-что показать?

На непроницаемом лице Ким Гитэ появилась ехидная улыбка. Мужчина закинул ногу на ногу и заговорил:

– Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других?

– Потому что те их раздражают?

– Тогда население Земли заметно бы сократилось, – пропуская мою колкость, парировал Гитэ. – Нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек, верно?

Я с удивлением уставилась на отца по двум причинам. Первая: почему он вообще завёл разговор на эту тему? И вторая, более важная: он что, прочитал мою книгу?

– Оказалось, что только название вышло вульгарным, – продолжал он снисходительным тоном, – само содержание оказалось в несколько раз лучше и не так вычурно, как ты могла бы сделать.

– И после того, как ты прочитал «Руководство к убийству», тебе неожиданно захотелось подискутировать о причинах людской жестокости?

Ким Гитэ ненадолго задумался, а затем коротко кивнул:

– В общем, да. Видишь ли, Лина, столкнувшись с этим делом, я решил обратиться к первоисточнику, твоей книге. К тому, что взбудоражило один ничем не примечательный ум. Уверен, ты согласна со мной в том, что Ким Минсок, может быть, и жестокий серийный убийца, но вовсе не заурядная личность. Хотя бы потому, что при всей своей одержимости нанести вред другому человеку он с особой любовью отнёсся к «Руководству».

– Любовью? – переспросила я и почувствовала, как внутри всё начинало закипать от этого разговора. – Ты считаешь, Ким Минсок сделал это, потому что влюбился в содержание книги?

– Любовь в твоём понимании и в его – это совершенно разные понятия, – начал объяснять свою точку зрения Гитэ. – Для тебя любовь – чувство высокое, что-то такое, что непременно заставляет человека стать лучшей версией себя, то, что преображает.

– Слишком высокопарно даже для тебя, – возразила я.

– Но для Ким Минсока истинное проявление этого чувства – его злая сестра-близнец, одержимость, – продолжал отец, – то, что обычно находится за чертой всего прекрасного, созданного влюблёнными сердцами. Он видит в этом только темноту, лишь свои желания и потребности.

– Да, так и есть. Только свои эгоистичные мотивы и полное отсутствие эмпатии и морали на пути достижения цели, – сдерживая раздражение, произнесла я, – в голове у убийцы нет ничего иного.