Специальная литература помогала мне справляться с матчастью, но тексту всё равно чего-то не хватало. Он представлял собой описание шаблонного преступника из какого-нибудь малобюджетного фильма. Этот картон навряд ли зацепил бы читателя и заставил бы его раз за разом возвращаться к моему роману.

«Хорошо, мы поняли. Он плохой, и поэтому он убивает, но должно же быть что-то ещё?» – этот вопрос всегда задавал мой внутренний критик, глядя на проделанную работу. И я, раз за разом повинуясь его капризному настроению, садилась за текст вновь, смотря на героя с разных сторон, пытаясь разглядеть скрытое за слоем идеальной оболочки ядро его личности, подлинную суть его природы.

Но этого ядра не существовало. Всё, что было наращено на героя, всё, из чего он состоял, было плодом моего воображения, и если во время этих поисков идеального преступника не остановиться, то можно было не выбраться из лабиринта тёмных мыслей об убийце.

Поэтому я придумала себе что-то вроде якоря, который бы отделял мою реальность от мира фантазий. Я представляла, что зло проявилось в виде крошечной чёрной метки на запястье. Как только во мне зарождались тёмные мысли, она медленно расползалась по руке, подбираясь к локтю. Способ избавления от неё был прост: достаточно было встряхнуть рукой несколько раз и вновь взглянуть на запястье – метки больше не было.

Недостаток этого метода был в том, что с текущим положением дел уже нельзя было просто тряхнуть рукой, та вымышленная тьма просочилась в реальность и переплелась с моим настоящим, и, будучи в трезвом уме, я начала видеть на своём запястье тёмное пятно сразу после того, как на теле жертвы мы обнаружили завитушки.

В отделе по особо тяжким преступлениям полицейского управления была напряжённая атмосфера. Если в небольшом помещении, которое девяносто процентов времени наполнено уставшими, нервными и напряжёнными мужчинами, появится крайне раздражающая персона женского пола, то обстановка сразу станет в несколько раз хуже. Так, полицейские отреагировали и на моё появление.

Ким Гитэ и судмедэксперт Бён продолжали вскрытие, а мы с сержантом Паком направились в управление. Я прекрасно понимала, что с моей стороны рискованно явиться в полицию среди белого дня, где были не только презирающие меня служители закона, но и репортёры. Попадаться им на глаза лучше не стоило, но после того, как мы увидели «завитушки» на спине третьей жертвы, мне стало всё равно.

Таймер в голове, который отсчитывал время до момента, когда моё имя вновь прозвучит в СМИ, как будто бы ускорился. Но, несмотря на некое отчаяние, я была рада тому, что в отдел Джинхо мне удалось проскочить незаметной для репортёров. Все они приехали сюда с места преступления, на котором работала ещё одна группа экспертов в поисках улик. Мы расположились в крошечном зале для совещаний, на столе посередине комнаты лежали папки с документами.