— Оплачен на сутки вперёд, — ответил Бал.

— Пойдём туда. Нужно место потише.

— Да, я и сам хотел предложить. Есть всё равно больше не хочется.

Оба поднялись одновременно. Сзади них, метрах в трёх, сидел дед, с виду бедняк, да и судя по еде — тоже: ел пустые капустные щи, да с таким удовольствием, что видно было, жил он впроголодь.

— Отец. Мы уходим. Иди поешь мяса. Или забери с собой, — негромко сказал Бал, обращаясь к старику.

Глаза того загорелись, он сразу воспрянул духом.

— Спасибо большое! — подойдя ближе, чтобы пожать руку благодетелю, искренне поблагодарил дед, чуть ли не пустив слезу. — Знали бы, как сильно сейчас меня выручаете.

— Ничего, старый. Всем нам того не избежать, — отмахнулся Бал, будучи поддатым. Трезвым он бы такое не отмочил.

— На вот… — достав десять золотых и сунув их незнакомцу в руку, произнёс Орта.

— Нет, нет. Что вы, спасибо. Это слишком, — попробовал отказаться старик.

Пускай он был беден, но горд и никогда в жизни не просил милостыню, работал всю жизнь. Но на старости лет судьба сыграла с ним злую шутку.

— От нас не убудет, — настоял Бал.

Орта вновь сунул деньги ему в руку, и тот всё же взял. Друзья отчалили, чтобы не смущать старика, а тот подальше спрятал монеты и сел поесть, переполненный противоречивыми эмоциями и чувством благодарности.

Пять минут, и друзья очутились в номере за закрытой дверью.

— Я и сам хотел сюда подняться. Нужно отдать тебе твою часть денег. Встал пораньше и всё продал, а потом меня перехватили стражи, — начал Бал разговор с новой темы.

— Здорово.

Паладин снял сумку, мысленно отдал команду системе и перевернул рюкзак, высыпав множество мешочков с золотыми монетами на кровать. Потом повторил действие ещё несколько раз.

Гора кожаных мешочков, и в каждом по тысяче. Орта обомлел, хотя особой тяги к деньгам давно не испытывал, он её перерос.

— Девяносто пять тысяч. Твоя доля — половина. И десять больших склянок, — он аккуратно достал десять флаконов с живой водой.

— А драгоценные камни? — вспомнил Орта.

— Стоит оставить. Ими можно рассчитываться, где угодно — в Гардаре и даже в землях Марании, а имперскими монетами — не везде. Да и от налогов утаим. А с остального содрали десять процентов, — пожаловался Бал.

Денег было много, но Бала это не радовало, он даже не улыбнулся ни разу, ибо сильно волновался, настраиваясь на более важную тему.

— Делить их не будем? — решил уточнить Орта.

— Нет. Мне сотка осталась. На три жизни вперёд хватит. Или замок какой прикупить, — невесело пошутил Бал.

— Лучше оставить, — посоветовал Орта.

Высший и сам понимал, что следует ввести друга в курс дела, рассказав всё, как есть, точнее, насколько сам знал, ведь и его познания были невелики. А вот о характере истинного Лимба в общих чертах он просветить Бала мог.