— Да нечего тут обсуждать, — немного ехидно и фыркая от подавленной ухмылки огрызнулся Бал. Но на друга так и не посмотрел. — К тебе претензий, по сути, нету. Вот только тогда возникают вопросы к миру. Выходит, вся моя правда, знания и убеждения на деле полная чушь. Полный ноль. Ничто… — сетовал Паладин, держась за голову.

— То, что случилось в инсте, было жестом отчаяния.

— Да бог с ним. Я бы и так сдох. А теперь сижу здесь, могу обижаться и живой-живёхонький, — вполне здраво рассуждал подвыпивший Бал. — Шрамы украшают мужчин. Только ответь мне честно, ты изначально планировал меня оживить?

— Конечно! — не мешкая и очень убедительно соврал Орта.

Высший заранее подготовился, предугадав нечто подобное.

— Это здорово, — сразу же воодушевившись и наконец взглянув в лицо приятелю, сказал Бал.

Орта обрадовался результату. И тому, что разговор вышел столь коротким, но содержательным. То, что его ответ был откровенной ложью и это портило всё, его не заботило.

— Всё равно, извини меня, — виновато, но твёрдо проговорил он — так, на всякий случай.

Бвл просто кивнул в ответ.

— Я ничего не говорил Олдуину, — догадываясь, что тот мог на него сослаться, чтобы получить нужные ответы, уточнил он. Не просто так ведь его попросили выйти из кабинета. — Что ответил насчёт приёма в столице?

— Согласился, — с сомнением в голосе сказал Орта.

— Есть ещё один важный момент. Командующий допрашивал меня насчёт некой сделки. Мол, ты мог отпустить Горга ради какой-то награды. Например, Антрацита, что я вполне допускаю. Хотелось бы услышать об этом от тебя и, желательно, правду, — Бал не требовал, а как бы просил, явно показывая, что не считает Орту обязанным это делать.

Паладин действительно нисколько не обижался на Высшего — проехали, так сказать, — но это насчёт клинка в его груди. К новой реальности он пока не был готов и был растерян. Бал много думал насчёт грядущего, пока был один, стараясь перестроиться и приготовиться принимать новую правду, как она есть, со всеми, даже самыми поражающими деталями, но от старого мира пока отказаться не смог. Из чего следовало, что услышать от Орты подтверждение сделки с Демоном Бал не хотел, надеясь, что друг немедленно всё опровергнет. Для Паладина подобное обстоятельство означало предательство памяти его друзей ради выгоды — одной части печати, что было неприемлемо. Вот только его позиция не учитывала ни особенностей Лимба, ни убеждений Орталеона, полученных вместе с памятью о прошлых жизнях.

— Номер ещё наш или ты отдал ключи? — оглядевшись по сторонам, полюбопытствовал Орта.