Глава 1
Пацаны начали расходиться. Синие сбивались в кучки, обсуждали чат, спорили, кто что написал и кто рискнёт спросить у Феди. Красные, моя могучая кучка, уходили медленнее и с оглядкой. С синими пацаны ещё не подружились, но для меня было важно другое. Они перестали быть одиночками и, по крайней мере, начали общаться друг с другом, что тоже стоило дорогого.
Телефон у меня продолжал вибрировать. В чат добавлялись новые участники. Я убрал телефон в карман и задумался. Пацанов пришло не один и не два, а, по сути, половина группы синих. Как ни крути, но Феде такое не понравится. Впрочем, насчёт нравится или не нравится, я свою позицию уже озвучивал. С моей стороны теперь главное — не дать этому сырому человеческому компоту закиснуть раньше первой тренировки.
Телефон в кармане снова завибрировал. Один раз, второй, десятый. Я достал его и открыл чат. «Самооборона Михалыч» уже жил своей жизнью: вопросы, глупые смайлы, один герой прислал картинку с тигром в боксёрских перчатках. Я посмотрел на тигра и, с секунду подумав, всё же сформулировал правила. Ну, не по душе мне были все эти цифровые штучки, куда пацаны уходили с головой. Для них жизнь вне экрана телефона была не мила, и это следовало исправлять.
Я уже собрался печатать сообщение, но потом, поняв, что придётся писать простыню, решил сэкономить время и вспомнил про функцию голосовых сообщений.
Вот эта штука удобная.
— Так, молодёжь, вводим правило. Хочется позасорять мусором чат — за каждую бестолковую смску одно отжимание или приседание на выбор. Демидов, — я назвал своего пацана, который прислал в чат тигра в перчатках, — тебе как первопроходцу сразу два отжимания.
Записав голосовое, я отправил его в чат. Пацан тотчас застрочил: «Ну, Роман Михалыч».
— Я Роман Михалыч, а ты здоровее будешь, — записал я ещё одно голосовое смс.
Через секунду кто-то поставил палец вверх, но не успел я толком обрадоваться, как этот кто-то быстро реакцию удалил. Ничего, пусть привыкают.
Я выключил телефон и привёл мысли, вращающиеся в голове, к общему знаменателю. Синих пришло много, но не все. Значит, Федина группа уже треснула. Часть захотела что-то поменять, ещё часть осталась в привычной мягкой клетке, а часть пока ждала, куда качнётся большинство. В подростковой среде таких ждунов всегда хватало. Они потом первыми рассказывали, что всё понимали заранее и просто «смотрели по ситуации».
Мои, скажем так, внутригрупповые конкуренты в лице Глеба и Леона заняли вполне предсказуемую позицию. И в конце, как им казалось, ужалили меня побольнее. Главное, чтобы потом не было — сам сказал, сам же обиделся.