— Нормально держались, — сказал я.
Ренат пожал плечами.
— Они додумаются, Михалыч…
— Пусть думают. Думать — это полезно для головы, — пошутил я.
Пацаны начали переглядываться, не решаясь сказать и негласно выбирая, кто заговорит первым. Но формальный лидер среди них уже был определён, и этим лидером был Ренат, поэтому я не удивился, когда пацан взял слово.
— Роман Михалыч, а можно мы у красных в спальне переночуем?
Я взял пару секунд на размышления. Неожиданно, но неожиданно приятно. Формально пацаны нарушили бы тем самым правила лагеря, по которым вся молодёжь разделялась на две конкурирующие группы. Я понимал, что произойди так, и вопросов от директора, Леночки и прочих причастных было бы не избежать. И последствия могли нарисоваться не самые благоприятные.
Я это всё понимал, но твёрдо сказал:
— Конечно, пацаны, добро пожаловать в команду.
К себе я шёл медленно. Усталость накатила: спина ныла, и в голове гудело. Но думал я о другом — о тех грязных методах, которыми пользовался Федя. Играл этот урод действительно грязно. И назвать Федю уродом было, пожалуй, мягче, чем он на самом деле заслуживал.
Я сдерживался от того, чтобы не пойти в его спальню прямо сейчас. Засунуть бы Федю в багажник да прокатить до ближайшей лесополосы ветерком, как в старые добрые. С трудом, но я сдерживался. Вариант с лесополосой работал без отказа навсегда — не знаю ещё ни одного случая, где такой способ давал осечку. Однако для такого, как он, это было бы слишком просто.
Я миновал лестницу, повернул к двери своей комнаты и достал ключ, если ключом можно было называть кусок пластика. Но не успел я поднести карточку к замку, как телефон в кармане завибрировал.
На экране высветился контакт тёти Добрыни.
Сообщение было короткое, но крайне информативное.
«Ты портишь людям красивую схему. Рома, ты всегда выбирал странное время для глупостей. Я у ворот».
Друзья — подготовили подарок на 9 мая! Моя соавторка с неповторимым Алексеем Махровым про Великую Отечественную Войну:https://author.today/reader/589165
Глава 12
У ворот, значит… ну допустим, встреча с Фатимой, тётей Добрыни и кем бы она ни была, случилась раньше, чем я полагал.
Я убрал мобильник в карман и пошёл к воротам. После событий в корпусе дорожка казалась длиннее обычного, хотя до ворот было всего несколько минут хода.
Идя по прохладному ночному воздуху, я поймал себя на мысли, что ночью лагерь менялся до неузнаваемости. До отбоя тут было шумно — ребята орали, хлопали дверьми, противно скрипели кроссовками, а сейчас территория была тёмная и притихшая. Только фонари висели над дорожками жёлтыми пятнами с приглушённым в ночи светом.