— Так, ну ты дал?
— А я ваш телефон не знаю. Она сказала, что вы… н-настоящий мужчина.
— Передай тёте при случае, что она тоже наблюдательная.
Добрыня чуть улыбнулся и опустил взгляд.
— Но я вспомнил, что ваш телефон у Тани есть, ну и взял, — гордо заключил Добрыня.
— Неплохо! — подмигнул я.
В этот момент мой телефон на столе коротко завибрировал. Экран вспыхнул. Номер был незнакомый. Добрыня тоже увидел, потому что стоял как раз напротив стола и смотрел куда угодно, лишь бы не на меня прямо. Я взял телефон и открыл сообщение.
«Рома, ты серьёзно делаешь вид, что мы незнакомы? Или снова спрячешься в чёрный список?»
Я перечитал.
Подумать на это можно было разное… вот только на аватарке была тётя Добрыни. Я нахмурился, скользнул взглядом по Добрыне. Тот всё так же стоял у двери.
— Мне надо ещё кое-что сказать, — сказал пацан, похоже наконец решившись перейти к главному — тому, ради чего он и пришёл.
Добрыня сглотнул.
— Э-э-это я…
Он запнулся, заикание вдруг вернулось снова. Я снова скользнул взглядом по экрану своего мобильника — тот снова завибрировал от сообщения:
«Я жду ответ. И не вздумай включать своего благородного идиота».
Писала всё та же «тётя» Добрыни, с которой я, похоже, имел честь быть знакомым до сегодняшней встречи.
— Что сделал? — спросил я у Добрыни.
Он поднял глаза. В них стоял страх, но пацан не отвёл взгляд.
— Скрин. Это я его слил.
От автора:
Попаданец на паровозном заводе 1887 г: от ржавого станка и первой сделанной кулисы до своей мастерской, казённого заказа и войны с теми, кто наживается на браке.
https://author.today/reader/586028
Глава 8
— Скрин, — сказал Добрыня и сглотнул. — Это я его слил.
Я успел уже снова открыть ноутбук, чтобы добить отчёт, но пальцы сами остановились над клавиатурой. На экране торчал недописанный бред для Битрикса, рядом лежал телефон с сообщением от Фатимы.
Очень своевременно.
Я закрыл ноутбук. Медленно, до щелчка. Телефон перевернул экраном вниз и положил рядом с кружкой, чтобы пацан не прочитал сообщение.
— Садись, — я кивнул на стул.
Добрыня мотнул головой.
— Роман Михайлович, я…
— Садись, Добрыня. Стоя каются артисты на сцене.
Пацан помялся, но всё-таки сел на край стула. Губа после драки уже подсыхала, но выглядела паршиво. Да и сам Добрыня был весь помятый, как будто его разок пропустили через галтовочный барабан.
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на него внимательно.
— Сначала сделай глубокий вдох, расслабься… вот так.
Пацан сделал ровно то, как я сказал.
— Ну а теперь ври, если очень хочется, — я расплылся в улыбке. — Но лучше сразу говори правду.