Я прошёлся по комнате туда-сюда. Места было мало, зато мысль начала собираться.

Копать всю эту Санта-Барбару целиком сейчас было глупо. Там слишком много всего: старые обиды, женщины, взрослые договорённости, папаши с деньгами и, наконец, какой-то документ, который Леон должен подписать. Если полезть сразу во всё — утонешь.

Нужен конец нитки.

И конец как раз торчал из документа Леона.

Я открыл тетрадь прежнего Романа, пролистал пару страниц. Почерк нервный, строчки местами кривые. «Он знает про деньги». «Спросить Федю». «Вторая флешка». Старые записи теперь выглядели иначе.

Я невольно потер шею. След от верёвки уже не болел так зло, но память тела была штука упрямая.

Ромка сам полез в петлю? Или его аккуратно туда поставили, как стул под ноги?

Вариант с постановкой тоже лез в голову, гадина. Не хотелось так думать о человеке, чьё тело теперь таскал я, но после Фатимы верить в чистые случайности стало совсем трудно.

Впрочем, я был почти уверен, что суть документа он, скорее всего, не знал. Его держали в роли печати, а не участника большой игры.

Вывод? Такой, что первую нитку расклада надо вытаскивать из Леона.

Я закрыл тетрадь, выдохнул.

— Ладно, — сказал я. — Завтра будем ловить нитку.

Я выключил свет, добрался до кровати и рухнул на неё так, что матрас жалобно скрипнул. Последняя мысль пришла уже на краю сна.

Да, конец нитки, как мне виделось, торчал из той самой бумаги, которую должен был подписать Леон. Что за бумага, почему Петька так её жаждет и почему Леон упирается — вот это мне и предстояло выяснить.

С этой радостной мыслью я и вырубился.

* * *

Проснулся я рано.

Первые секунды лежал, глядя в потолок. В голове было мутно, но рабочее состояние пришло быстро.

Я сел на кровати, потёр глаза и взял телефон с тумбы. Вещь уже не казалась дурью, как в начале моего здесь пребывания. Всё-таки к хорошему быстро привыкаешь. Даня вчера худо-бедно показал мне интернет, поиск, соцсети, переписки и прочие радости будущего. До уверенного пользователя мне ещё было как до Парижа раком, но пальцем в экран я уже тыкал с меньшей опаской.

Собираться в тишине не хотелось и я решил включить музыку. Раз тело молодое, лагерь молодой, вокруг подростки, значит, надо понимать, что они слушают. В музыкальном приложении нашёлся какой-то чарт. Судя по всему, песни там ползли вверх от количества прослушиваний. Народ слушает — песня растёт.

Я пролистал список и увидел на первом месте название: «Мальборо».

Сразу в голове всплыл старый фильм. Харли Дэвидсон, ковбой Мальборо и Микки Рурк, кожанки, сигаретный дым и серьёзные мужики в кадре. Я даже оживился.