Вместо ответа Нефер пальцем поманил лампу к себе, взял ее за цепочку и повелел:

– Оглядись по сторонам, муж ослицы.

Авраам обвел темноту лучом своего зеркала – и увидел сквозь дырочку новый зал: меньше, чем на первом этаже, но тоже весьма просторный.

У его стен стояли всего две божественные статуи, обе женские. Первая была кошкоголо́вой, изящной и тонкой, выточенной из черного базальта, вторая – у противоположной стены – массивной и тяжелой, из красного гранита, с головой льва, увенчанной змеей и солнечным диском.

– Это Бастет и Сехмет, – сказал Нефер. – Обычно они защищают. Но Сехмет может при случае и напасть.

Пол зала был выложен черно-белыми плитами наподобие шахматной доски. В самом его центре стояли четыре огромных голубых скарабея, покрытых золотыми глазами и иероглифами.

– Подойди к скарабеям, – велел Нефер.

Когда Авраам приблизился к каменным жукам, шедший следом Нефер остановился и принялся изучать покрывавшие их письмена.

– Это заклинания из Книги Мертвых, – сказал он наконец.

– А что это за глазки?

– Глаза Гора, – ответил Нефер. – Они защищают от болезней.

Авраам оглянулся и вздрогнул.

Он мог поклясться, что минуту назад ничего кроме огромных скарабеев в зале не было, но теперь повсюду стояли разноцветные кувшины, высокие столы, где были разложены какие-то брелки, ожерелья и бубенчики – и еще появилась целая армия деревянных статуэток ростом чуть выше колена.

– Что это? – спросил Авраам, указывая на деревянную армию.

– Этошабти, – ответил Нефер. – Они защищают в загробии. И в земной жизни тоже.

– Я понимаю, – ответил Авраам, – но откуда они взялись? Их только что не было.

Нефер усмехнулся.

– Раньше скарабеи ничего не видели, – ответил он. – А когда я назвал золотые узоры на их телах глазами Гора, скарабеи узрели свет лампы и познали себя. Они склонились перед владыкой Сетом, и все их имущество открылось лампе. А потом уже его увидели мы.

– Это какая-то слишком древнеегипетская причинно-следственная связь, – ответил Авраам.

– Да, – согласился Нефер. – Рабскому сыну она недоступна. Описанное мною случилось очень быстро, даже быстрее, чем бьет молния – так что суть ты вряд ли схватишь. Нам больше нечего тут делать, муж ослицы.

Авраам вздохнул.

– Почему ты зовешь меня мужем ослицы?

– Ты же попросил, чтобы я не звал тебя мертвецом, хоть это и правда.

– Я не знаю, – ответил Авраам, тщательно отмеряя слова, – правда ли то, что я мертвец. Возможно, и так. Но такая постановка вопроса меня просто пугает, признаюсь честно. Мне некомфортно, поэтому я прошу звать меня иначе. Но то, что я муж ослицы, просто… э-э… ложный навет, и к тому же я чувствую в нем определенную предвзятость. Ты же уважаемый… э-э-э… исторический деятель, Нефер. Как тебе не стыдно говорить неправду?