Молоденькая армянка Ануш стригла в центре, недалеко от театра, и, в отличие от старших коллег, которые могли и обкорнать, имела чувство стиля. Наташка сама у нее стриглась и всем знакомым советовала. И вот привела Любку, которая села на скамейку в парке и окаменела, уставившись на воркующих голубей.

— Когда ты освободишься? — спросила Натка, глядя, как Ануш превращает симпатичного парня в коротко стриженного гопника. — У меня девочка. Стрижка коротких волос, покраска в радикальный черный. Когда сможешь ее принять и сколько будет стоить?

Не отвлекаясь от работы, Ануш сказала:

— Пять тысяч нормально? Сейчас женщина придет на завивку, потом окно… Через полчаса пусть приходит.

— Спасибо! — улыбнулась Наташка и поскакала к Любке, доложила: — Пять тысяч. Будем делать из тебя Коко Шанель.

Любка растерянно захлопала глазами.

— Ко-ко чего? Почему ко-ко? Из-за цыплят?

— Ох, темнота! Роковую женщину делать будем. Только до завтра никому на глаза не попадайся, а завтра в пять я жду тебя в маминой квартире. Знаешь, где это?

— Брюнеткой? — Любка вскочила. — Я не могу краситься в черный!

— Ну здрасьте. Ну, извините, я пошла, — вспылила Наташка и развернулась.

— Нет! — окликнула ее Любка. — Меня мама убьет. Это ж… Мне блондинкой быть хочется.

— С белыми волосами ты будешь похожа на колхозницу, с рыжими — на Антошку-пойдем-копать-картошку, — честно сказала Наташа. — Тебе или темный, или никак. Просто доверься мне. Завтра я тебя накрашу — и одноклассники ахнут.

Полчаса тянулись и тянулись, Любка расслабилась и разболталась. Несла она всякую чушь: хвасталась, что ее мать накопила много денег, и они скоро купят видик, что получилось закончить школу без «двоек», и она не хочет уходить после «девятого» класса, хоть и обещала; что собака сидит на цепи, потому что душит соседских «курей».

Наконец из парикмахерской вышла бабка с прической «кудрявая овца», и туда юркнула Любка. Наташка ходила туда-сюда, поглядывая на дверь. Получится ли? У Желтковой волосы, как усы у Квазипупа. Вдруг их вообще нельзя уложить, и они так и будут дыбом стоять?

Полчаса прошло, сорок минут. И вот наконец появилась Любка. Красивая, блин! Вот только казалось, что голову куклы пересадили на тело замарашки.

Постригла ее Ануш коротко, но — волосок к волоску. С одной стороны короче, с другой длиннее, оставив длинную черную прядь, падающую на глаз. Любка сияла, улыбалась от уха до уха.

— Она мне брови тоже покрасила! Бесплатно!

Он переизбытка чувств Любка глотала окончания, брызгала слюной, и в уголке рта надувалась слюна. Без толку! Не получится из нее принцесса. Ее надо год учить себя вести!