— Па, не позорь, — пробормотал Петя, краснея.

— Я тебе попозорю! Я тебе так опозорю, мало не покажется! Всем вам пусто будет! — взъярился Корм. — Устроили притон!

— Не притон, а спортзал, — сказал Петя.

— Заткнись и слушай. Быстро пошел домой! И чтобы сюда ни ногой.

В знак протеста Петя плюхнулся на маты и скрестил ноги.

— А то что?

— Закрою вашу богадельню! — брызнул слюной Корм.

Я мог бы вмешаться, но понимал, что это бесполезно. Корм уже решил, что тут притон, и убедить его невозможно. Если внушать что-то, даже если случайно получится, можно и убить его. Я не был готов взять на себя его смерть, потому молчал. По-хорошему не получится, потому что он — гнилушка, а они бесятся, если оказываются рядом со мной.

Все обалдело молчали. Не выдержала Любка, шагнула к нему и выкрикнула:

— Вы неправы! Мы ничего плохого не…

Корм замахнулся. Петя выступил вперед, заслоняя Люку, и опять выставил блок. Схватил отца за руку.

— Уходи. Мы ничего плохого не делаем.

Корм дернулся, как червяк на крючке, сдулся и прошипел, освобождая руку.

— Так, значит? Значит, так? — прошипел он, окидывая базу ненавидящим взглядом. — На отца руку поднимаешь? Если ты не прекратишь ходить в этот притон, я его закрою. Так и знайте!

— Если ты это сделаешь, то ты мне не отец, — отчеканил Петя.

— Да? Ладно. Никаких карманных расходов! Домой можешь не возвращаться! Все слышали? У меня хватит ресурса прикрыть ваш… лупанарий!

Развернувшись, он зашагал к выходу, гордо вздернув подбородок. Хлопнула входная дверь. Кабанов грязно выругался, сжав кулаки, и вызверился на Райко.

— Ты сделал нам проблемы.

— Он себе проблемы сделал, — вступился я за Петю. — Он молодец. Такое могло случиться с каждым. Сын за отца не отвечает.

— Да, — кивнул Тимофей.

Меня распирала гордость за Петю. Он нашел в себе силы отказаться от благ и дать отпор разбушевавшемуся родителю-гнилушке.

— Он может закрыть базу? — растерянно проговорила Гаечка.

— Пусть только попробует, — прошипел Петя, укладывая сменную обувь в пакет. — Не посмеет. Если он попытается, будет война. Моя — с ним.

Кабанов сказал:

— Ты извини, конечно, но он у тебя гнида…

Гаечка его перебила, ее глаза метали молнии.

— Да мы так сделаем, что никто его хлеб покупать не будет в поселке! У Пашки, вон, пекарня есть. Будет хлеб печь, а мы всем расскажем, чтобы у Корма не покупали! Козел какой, а?

— Извините, — проговорила Петя виновато, — у вас из-за меня могут быть проблемы. Если вдруг… если вдруг он пойдет на это, я перестану сюда ходить.

Илья молчал — видимо, перебирал варианты, как Корм может нам нагадить. Написать заявление, что тут притон? Заплатить ментам, чтобы они нас разогнали? Не хотелось бы, чтобы у Леонида Эдуардовича были проблемы, он ведь отвечает за подвал.