Дед оглядел собравшихся и сказал:

— Видите, как важно протягивать руку помощи людям? Спасибо, Тимофей, за добрые слова.

Добродушный здоровяк просиял, улыбка не сходила с его лица.

До самой темноты дед рассказывал о том, как он был милиционером и ловил бандитов. Дед был именно милиционером — не ментом, и за это поплатился.

Потом рассказывал, как восстанавливался после нападения гопников, меня и приятелей не забыл похвалить. Ну и немного рассказал о политике. О том, что Руцкого и компанию шакалы Ельцина выпустили из тюрьмы, и это немыслимо и странно.

Потом говорил Тимофей — о соревнованиях, тренерах, о новой школе и авторитете в классе. О бабушке, перенесшей операцию. Еще до этого она воевала с Тимофеем, все ему запрещала, а потом махнула рукой, признав, что мальчик вырос.

Заседали мы до полдесятого, после чего начали расходиться по домам. Видя, что Тим не хочет отпускать деда, потому что, как любому парню, ему нужен авторитетный взрослый, я предложил:

— Дедушка, можешь нас отвезти на дачу? Тимофей хочет познакомиться с Лидией, сиротками и поздороваться с ежами.

— С радостью! — улыбнулся дед.

Боря согласился ехать с нами.

С тех пор, как Лидия устроилась в мой магазин, пирожные как угощение перестали быть экзотикой, а вошли в постоянный рацион детей. Семья перестала нуждаться. Однако дети есть дети, нельзя к ним идти с пустыми руками. И дед нашел в бардачке упаковку «Дирола».

Дед уже завел мотор, но вдруг выбежала Лихолетова и кинулась на капот машины широкой грудью. Неужели Тимофей так ей приглянулся, что она не хочет его отпускать? Но почему она требовательно смотрит на меня?

И тут до меня дошло: Любка! Сюрприз Тимофея выбил остальные мысли из головы. Я ведь оставил Рае Любку на попечение, наверное, об этом она хочет поговорить.

— Дедушка, мне нужно пять-десять минут, — сказал я, выходя из салона.

Дед понимающе кивнул. Рая отвела меня в сторону и прошептала:

— Ну ты свинью мне подложил!

Она замолчала, глядя все так же требовательно.

— Извини, — проговорил я. — Но я не знал, куда ее девать, а бросить в таком состоянии не мог. Как она?

Даже совестно стало, что сам довел девочку и просто отмахнулся, нашел более важные дела.

— Сначала была, как зомби, а потом все рассказала.

— Что — все?

— Что ты ее надлюбил и бросил.

— Не понял… — прищурился я.

— Наобещал кучу всего, поиздевался. Она в тебя влюбилась. Ревела до самого вечера. Жалко ее, дуру.

Я вздохнул.

— И мне жалко, но что поделаешь… Слушай, Рая… Ей ведь и пожаловаться некому, ты же видела ее мать. И друзей у нее нет. Наташка рассказала, что живет она, как свинья… Я понимаю, странная просьба, но, может, ты ей объяснишь, что надо убирать в доме, мыться не раз в неделю, а чаще… Ну не мне же, парню, ей это говорить.