Солнце немного поднялось и напекало макушку, когда я въезжал на горку. «Солнце встает, становится теплее», — крутилась в голове песня Чижа, и безумно хотелось ее послушать. Карп натужно зарычал и сбавил скорость, заставляя меня скрипнуть зубами.

Еще немного — и поворот в Николаевку! Вот, а теперь — только движение под уклон. Летний ветерок похлопывал по щекам, будто говорил: «Не спать! Не спать!»

Уснешь тут, да-а…

Еще семь-пять минут — и я в дачном кооперативе.

Возле моей дачи стояли ментовский «бобик» и еще одна машина, похожая на катафалк. Двое грузили на носилки тело, накрытое простыней. Меня будто кипятком окатило. Неужели Тимофей и правда кого-то убил? Ну твою ж налево, теперь затаскают… Ну надо же контролировать силушку богатырскую.

Подъехав ближе, я спешился и выключил мотор, услышал причитания и увидел распахнутые ворота в соседский двор, там плакала женщина, стоя напротив мента.

В мой двор была приоткрыта калитка, менты отсутствовали, никого не было, даже Лаки.

Когда скрипнули петли калитки, Лаки отозвался, загремел цепью. Ага, Лидия посадила его на привязь, чтобы ментов не смущал своим свободолюбием — мой Лаки цепи не знал, ходил, где хотел и ни для кого не представлял угрозы, кроме незваных гостей, проникших во двор без предупреждения.

— Хозяева! — крикнул я.

На голос выбежали угрюмый Бузя из основного дома и Тимофей из летней кухни. Раз он здесь, значит, ничего фатального не случилось.

— Ты кого-то убил? — спросил я.

— Не знаю, — пролепетал он. — Я к телам не подходил. Ну, после того, как… — Тимофей передернул плечами; только сейчас я заметил, что его колотит, и зубы отбивают дробь.

— Не дрейфь, герой! — по возможности бодро проговорил я. — Ща все узнаем.

Я развернулся и потопал на улицу, чтобы спросить ментов, что с грабителями. Как раз один сел за руль «бобика», а другой что-то писал.

— Здрасьте, — хрипло поздоровался я.

Мент, дядя лет сорока пяти, седой и поплывший, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на меня.

— Это моя дача, — я рукой указал на калитку. — Скажите, а грабители живы, и что вообще случилось?

Взгляд стража порядка приобрел осмысленность, милиционер отложил документы и сказал:

— У одного закрытая травма черепа, переломы ребер, у второго травма позвоночника и множественные рваные раны. Твой друг молодец, знатно их отделал. А вот соседке не повезло, — он кивнул на распахнутые ворота. — Дома была одна пожилая женщина, ей проломили голову топором, представляешь? И она умерла.

— Еще тут живет дед Степан, фамилию не знаю, — вспомнил я. — У него большие собаки. С ним все в порядке?