— Алиса, ты знаешь рабочий телефон матери? Скажи мне его.

— Пошла она! — отмахнулась девушка, не поворачиваясь.

Я приблизился к ним, притянул Алису к себе и зашептал:

— Говори быстро. При ней менты не посмеют тебя грубо опрашивать и лезть в душу. Прыщавый парень — сын начальника завода ЖБИ. Его могут попытаться отмазать. И ничего без матери не говори, поняла?

Алиса изменилась лицом, кивнула и продиктовала номер. Повернувшись спиной к беснующемуся перед толпой дрэком, я вписал цифры, скатал бумажку шариком, нашел взглядом Гаечку. Она косилась на дрэка. Пришлось махать рукой, чтобы привлечь ее внимание — ноль эмоций.

— Кому ты там маякуешь? — заметил мой жест директор.

О, а вот теперь Гаечка заметила, но и дрэк ведь пасет! Потому я вытащил из туалета Каюка, сунул ему в руки записку:

— Отдай Гайчук. Быстро.

Юрка заговорщицки прищурился. Спрятал записку в карман и уставился на дрэка. Я подошел к нему, попытался отвлечь.

— Вы не знаете, что будет Рамилю? Это ведь почти самооборона.

Он наградил меня полным злости взглядом.

— Идиоты! Ничего хорошего не будет.

Краем глаза я смотрел, как Каюк, озираясь, шагает к Гаечке, стоящей в полном одиночестве. Еще один взгляд на нас, взмах рукой. Гаечка поймала бумажку и, не разворачивая ее, зашагала прочь.

— Но он же не виноват! Он был в этом… В состоянии аффекта, — сказал я, чтобы Каюк успел вернуться.

— Зачем было брать резец? — проговорил директор скорее обиженно. — Неужели сами не разобрались бы? Эх!

Он широким шагом направился на место преступления, я мысленно взмолился, чтобы мать Гаечки успела раньше ментов или хотя бы раньше допроса, потому что никто не будет щадить девочку, которой и так несладко. Напротив, могут надавить и выставить ее виноватой. Там, конечно, не звери, но деньги папаши прыщавого могут сделать свое дело. Правда, насколько слышал от Наташки, Ростовчук-старший — настоящий зверь, который сыновьям спуску не дает, не балует деньгами и не позволяет выделяться среди бедных детей. Но тут затронута и его репутация, неизвестно, как он себя поведет.

Я остался на улице ждать милицию, наблюдая, как убежала Гаечка. Скорее, милая! Как жаль, что у меня нет часов, чтобы следить за временем, ведь, когда чего-то ждешь, минуты тянутся бесконечно долго. И если «скорую» я мысленно поторапливал, то теперь хотел, чтобы менты задержались, и представлял, что происходит на рабочем месте Аллы Миковой. Гаечка ей уже позвонила. Мать Саши может наплевать на все и закрыть магазин или оставить его на напарницу, если она есть, взять такси и лететь к дочери, как поступила бы нормальная мать. Так был шанс, что она доберется минут за пятнадцать.