Минаев вышел вперед и сказал:
— Привет. Мы к Рамилю. Он дома?
— В тюрме, — с акцентом ответила девочка. — Отец за ним поехал. Злой. Луче завтра приходи.
— Что тебе известно? — продолжил допрос я. — Мы за него волнуемся.
— Не знаю. Мама плачет, ничего не говорит. Отец злой. Придет — накажет меня.
— Лучше нам уйти, — мрачно заключил Димон Чабанов.
И снова мучиться неведением! Но, увы, с этим ничего не поделаешь, и мы отправились на базу — готовиться к урокам.
Второй заход к Алисе снова ничего не дал. Мы обошли общагу, чтобы посмотреть, горит ли в комнате свет — окно было черным. Или Алисы и правда нет дома, или она выключила свет, чтобы ее не беспокоили, а мать еще не вернулась с работы.
Домой я пришел в десять вечера. Мама и Натка смотрели телевизор, а на подоконнике в банке стоял огромный букет из белых хризантем. Сестра сразу же подалась навстречу мне, ее лицо вытянулось:
— Паш, ну что? Есть сдвиги?
— С вами только сдвиги по фазе возможны, — проворчала мама.
Судя по тому, что она пребывала в скверном настроении, букет дарили не ей. У Наташки новый кавалер? Вдаваться в подробности я не стал — не до того. Надо будет — сама расскажет.
— Ничего неизвестно, — ответил я, не акцентируя внимания на маминой реплике.
— Я перестала вас видеть дома, — сказала мама с упреком, встала и прибавила громкость.
Настроение было, как говорил Виталя-бизнесмен, «яйца над пропастью». Потому перекусив и дождавшись, когда закончится мелодрама, которой увлеклась мама, я лег спать в надежде, что утро вечера мудренее и завтра наступит определенность.
Хорошие новости не помешают, потому что завтра мне предстоит после уроков наведаться к Светке с Ваней, закупив им продуктов, после в пять вечера принимать фундук у платана вместе с Канальей. При мысли об этом стало неуютно. Правильно ли я все делаю? Не будет ли это пустой тратой денег?
После — поехать к бабушке, отвезти то, что мы купили и просто поговорить, затем позвонить потенциальным клиентам и собрать заказы на кофе, который повезу по точкам в субботу. Тренировки, ясное дело, не будет — не успею.
И еще неплохо бы посмотреть, что там с матерью Каюка, но пока не знаю, успею ли. Если не выясню это, спать не смогу, потому что она может из-за меня умереть.
Сон пришел быстро, но отдохнуть мне не дали, и я очутился в белой комнате с таймером. Сердце заколотилось, казалось, в горле.
Что я сделал не так? Или, наоборот, — так? День казался совершенно пустым, но, раз я здесь, значит, сделал что-то важное.
Что?
И куда в этот раз открутится время на таймере?
Глава 21 Червоточина