Казалось, время замерло и я разучился дышать. Так ощущает себя подсудимый в зале суда или — больной под дверью врача, который должен подтвердить или опровергнуть смертельный диагноз. Все-таки ответственность за судьбу мира — слишком тяжелая ноша для одного человека.

Экран ожил, замигали цифры на таймере, с бешеной скоростью сменяя друг друга — непонятно, куда отматывалось время, вперед или назад. Одно было ясно: на экране по-прежнему мой родной город. Меня бросило в жар, сердце сорвалось в галоп. Земля словно сорвалась с орбиты и закрутилась волчком.

Как же долго!

Наконец смена дня и ночи перестала напоминать вспышки света, цифры на таймере замедлились, еще замедлились… Июнь? Да?

Да! Время вернулось в исходную точку: 19 июня 2027.

Губы растянулись в улыбке. Впервые я смотрел, как сгорает любимый город, с неким подобием удовлетворения. Потому что все поправимо. Главное отследить закономерность, которая пока ни фига не видна. Минувшие дни не были богаты добрыми делами. Спасение Алисы инициировал не я, а Каюк, я только фигней страдал.

Или нет? Пришли мысли о коллективной ответственности: на реальность влияют те, чью судьбу я изменил, например, Каюк. Или вывод неверный, и дело в другом?

Мир мигнул, и я очутился в спальне в стиле ретро, где бывал уже не раз. Порыв верта колыхнул тюль, словно там кто-то прятался, я подошел к окну, не зная, что рассчитывал увидеть. Там была чернота без малейшего проблеска света, словно кто-то закрасил стену.

— Привет, — донеслось из-за спины, и я обернулся.

На кровати сидел подросток, которого я видел раньше.

— Кто ты? — спросил я. — Что происходит?

— Я — это ты. Я — это все, — ответил он.

— У тебя есть имя? — спросил я.

— Нет. Но я могу взять любое.

— Ты — человек? Можешь изъясняться яснее? Что ты такое?

Он качнул ногами.

— Я — человек. И я хочу жить. Ты все сделал правильно.

— Что, черт побери, я сделал⁈ — начал терять терпение я. — Если ты объяснишь, мне будет проще нам помочь. Речь ведь идет о сроках катастрофы, так?

— Я мало что знаю, я просто есть, — пожал плечами подросток.

— Что. Я. Сделал? — продолжил я, ощущая себя в горячечном сне.

— Ты — меняешь все, — ответил он (или она?). — Иногда не обязательно что-то делать. Достаточно стать немного другим, открыть что-то в себе, чего не было раньше. И побегут круги по воде…

Он встал с кровати, подошел ко мне, положил руки на плечи, внимательно всмотрелся в глаза, словно сканировал меня взглядом, удовлетворенно кивнул.

— Теперь будет легче. Ты готов.

Из-за двери донесся все нарастающий противный треск, будто дробящий мироздание. Реальность запикселилась и развалилась, а я, как Ванька-встанька, проснулся, вскочил, сел в кровати, глядя на будильник, танцующий ламбаду вокруг банки с хризантемами. Какой же у него противный звук! Все забываю купить другой. Потянувшись к нему, я клацнул по кнопке наверху.