— С того, что она у нас… ну… — Наташка ненадолго смолкла, подбирая слова. — Душечка. Помните у Чехова такой рассказ? Ее саму ото всех защищать надо. Но попытаться стоит…

Хлопнула дверь, в кухню ворвалась раскрасневшаяся мама, злая и возбужденная.

— А ты чего? — спросила Наташка и посмотрела на меня, типа, я же говорила!

Мама совершенно забыла, что обиделась на меня, и воскликнула:

— Невропатолог назначил бабке витамины внутримышечно! В самом конце поселка. Двадцать дней мне туда теперь ходить. Как специально издевается. Проезд-то не оплачивается! Полчаса туда, столько же назад — и все, день пропал! Такое на дому не колют! Мы ходим только к тяжелым, а эта бабка здоровая, как лошадь! Наверное сынок ее на лапу дал!

Никогда такого не было, и вот опять! Внезапно — труд медсестры не ценится. Я — добрый врач и молодец! А ты побегай, животное, а потом еще за свой счет посиди, пока мы родственников на четыре ставки устроим, они твои денежки получат. Язык так и чесался все это сказать, но было без толку.

Мама только расстроится и заревет, но менять ничего не будет. Бесполезно что-либо делать, советовать, направлять. Ругаться тоже бесполезно. Единственный выход — понять и простить. Выслушать, покивать и не принимать жалобы близко к сердцу, потому что они будут повторяться снова и снова, и снова, и снова.

— Сволочи, — пожала плечами Наташка, а память взрослого подсунула: «Они убили Кенни!»

— Мам, — проговорил я серьезно, — нам нужна твоя помощь.

Она всплеснула руками.

— Что еще опять? Кого побили? Может, зарезали? Холодильник решили продать?

Мы с Борисом переглянулись, Наташка сказала:

— Что и требовалось доказать. Обращайтесь с Борькой к своему Эрику. Тут никакой помощи!

Мама округлила глаза.

— Что ты такое говоришь! Наташа… Наташа!!!

Перед тем, как хлопнуть дверью, сестра выпалила:

— Им нужна твоя помощь, а у тебя — тупизм на уме! Сплошной тупизм!

Клац! Аж побелка с потолка посыпалась. У мамы в глазах заблестели слезы, она брякнулась на стул и скривилась. Раньше я реагировал, как Наташка, обижался на нее, злился, сейчас, как молитва изгнания ложных ожиданий, крутилось: «Понять и простить». И принять, что мама у нас… вот такая. И помочь, если потребуется.

— Ма, Тамара Никитична посчитала, что Борис подсунул на конкурс рисунков твои работы, — объяснил я. — Попросту говоря, его опрокинули, и это несправедливо.

Мама перевела на меня взгляд, но смотрела она в пустоту, точно на моем месте был портал. Я терпеливо продолжал:

— Нужно пойти с его рисунками, которые дома, к завучу, изложить ситуацию, объяснить. Я сам бы это сделал, но больше шансов, что ко взрослому прислушаются.