Все они умерли, не успев испугаться, потому что ракета ударила прямо по городу. Интересно, где в этот момент буду я и мои близкие?

Будут ли живы мама и отец? Как сложатся судьбы друзей, Наташки и Бориса?

Я стиснул зубы. Мир мигнул, и я очутился в ретро-спальне то ли парня, то ли девушки. Опять. Но увидеть его/ее не успел, потому что меня толкнули в бок, и я проснулся.

В предрассветных сумерках надо мной нависал Борис.

— Хорош зубами скрежетать! — хрипнул он и поковылял к своей кровати, бормоча: — Сотрешь их нафиг.

Я хотел спросить, что неужели было так громко, но заметил, что мышцы лица так свело, что рта не открыть. Шлепнул себя по щекам. Еще и еще раз. Шевельнул нижней челюстью и закрыл глаза.

Но перед внутренним взором снова и снова появлялся намертво впечатавшийся в память город будущего. Мой город, где я был в 2017 году, но тогда набережную еще не отремонтировали.

Какой все-таки прекрасный мой город! Я не хочу отсюда уезжать и в лепешку расшибусь, чтобы сдвинуть цифры на таймере еще немного, отодвинуть беду, которая стала осязаемой, от тех, кого люблю, и от того, что люблю.

Когда немного успокоился, задумался над тем, что я снова такого сделал именно вчера? Ведь именно это что-то всколыхнуло реальность. И пусть это всего лишь капля, как узнать — капля чего? На что следует обратить внимание?

Я защитил учительницу? Отстоял класс? Поставил на место Чуму? Или просто рассказал о том, что мне довелось пережить, и это запустило процесс? Может быть такое, что оброненное слово значит больше, чем подвиг?

Я перевернулся набок, зажмурившись, и мне представилась странная картина: огромное нечто, постоянно меняющее форму. Как если помешать ложкой борщ, и по поверхности растекаются капли жира, сливаются, расходятся, меняют рисунок. Каждое слово меняет реальность, каждый взгляд и рукопожатие.

Проснулся я по будильнику. Вскочил, отжался, чтобы окончательно прийти в себя. Облился холодной водой и отметил, что я бодр и полон сил. А вот когда мне было сорок лет, если чуть не доспал — весь день ходишь вареный. Здорово, что я могу оценить, как клево быть молодым!

Мы молча позавтракали. Мама с укором поглядывала на Бориса, гордо сияющего подбитым глазом. Ей предстояло после работы идти в школу на разборки.

Классная Бори, Тамара Никитичн,а — зверюга, спуску им не дает. Ей под семьдесят, но она и сейчас из тех, кто коня на скаку остановит: высоченная, плечистая, суровая, как женщина с картины Васи Ложкина. Взгляд, как у терминатора. Голос… Голос тюремного вертухая. Сразу и не скажешь, мужской он или женский.