— Ты не охренел⁈ — вызверился на него Райко.

Они замерли друг напротив друга, как два делящих территорию кота.

— Парни, что у вас? — погасил ссору я.

— Иди нах! — рыкнул Барик. — Это все из-за вас!

— Что из-за нас? — не понял Рамиль и напрягся, готовый отражать нападение.

— Идите нах все. Вы сдохли. Вас нет. — Ответил Райко.

Рамиль развел руками.

— Да что за нафиг? Вы совсем долбанулись?

Гайка хлопнула меня по плечу.

— Ща у девок узнаю.

Она подошла к Инне Подберезной и грудастой Лихолетовой. Рая взмахнула руками и принялась что-то оживленно рассказывать. К ним подошла Попова, закивала. А потом они все повернулись и посмотрели на нас пятерых. Гаечка постояла с ними, вернулась и сказала:

— В общем, Чума в больнице. Его отлупил отец.

— Что с ним? — спросил Илья.

— Не знают. Плям ходил, его не впустили. Говорят, Чума так орал, что соседи ментов вызвали, когда они приехали, он был без сознания. Райко с Бариком всех подговаривают, чтобы с нами не разговаривали.

— С хера ли? — возмутился Рамиль.

— Типа, его избили из-за нас, — объяснился Гаечка.

— Какая хрень! — возмутился Илья. — Не мы ж его били!

У меня в голове все сложилось. Но неужели это из-за Чумы время отмоталось назад? Он же отброс, и через год-два помрет от передоза!

— Надо объясниться, — прогудел Чабанов, разворачиваясь к недругам, но я схватил его за руку.

— Нет. Не поможет.

— Но почему? — изумился Илья.

Как им втолковать про манипуляции массовым сознанием? Про то, как целые народы лишались разума, когда им из года в год в уши лить дичь? Как рассказать, что так, поймав на эмоцию и скрепив кровью, манипуляторы вербуют самых ярых последователей?

Барик с Райко поймали нужный момент. Наверное, воспользовались ситуацией вслепую, но очень уж удачно для них все сложилось.

«Шагают бараны в ряд, бьют барабаны». Как там дальше? «Мясник зовет, за ним бараны сдуру топочут слепо».

— Ну, смотри. Появилась новость: плохой батя чуть не убил бедного Чуму. Батя плохой? Да. Чума — бедный? Да. Все сразу забыли, что он творил, теперь он жертва и все ему сопереживают. А раз сопереживают, хочется наказать зло — эмоция требует выхода. Батю не накажешь. И если в такой момент рассказать, что зло — это мы, никто особо не будет вникать. Негодование найдет выход, все накажут нас и успокоятся.

— Но это ведь неправда! — возмутился Минаев.

— Никому правда и не нужна. Эмоция требует выхода так сильно, что на правду наплевать. Хочется потакать своим желаниям.

Взрослые на такое ведутся, а подростки, у которых гормональный шторм — и подавно, потому ими всегда так просто управлять и они во главе протестных движений разной степени тупости. Спасибо, память взрослого, с тобой намного проще понимать жизнь.