Отец отвесил челюсть, я тоже. Мама никак не отреагировала. Сестра торжествующе улыбнулась и гордо удалилась в свою комнату, так и не взяв подарок. Уела! Видимо, отец был готов, что она ему нахамит, и ожидал худшего, потому не стал злиться. Он определенно делал успехи.

— Что ты об этом думаешь? — спросил я отца.

Он потряс головой и промолчал. Только сейчас я заметил на столе пюре и отбивные.

— Давайте ужинать! — предложила мама, чтобы разрядить напряжение, и принялась раскладывать еду по тарелкам.

Как в старые недобрые времена, только атмосфера в доме стала куда более приятной. Наташка присоединилась к трапезе, только сидела отдельно, потому что впятером мы не помещались за столом — даже он намекал, что кто-то тут лишний.

Забыв, что отец не одобряет его хобби, Борис показывал ему свои работы, отец кивал и через силу хвалил. Мама рассказала о том, что мы тренируемся в подвале, выразила восторг, что работаем и себя обеспечиваем, лишнего не сболтнула, да и не знала она о моих заработках.

Отец молча кивал, а мне было непривычно слышать похвалу из уст матери, раньше она вторила отцу, что мы не такие, как хотелось бы, и недостаточно хороши.

Просто наша мама — тот человек, которому проще взять общественное мнение и выдать за свое, чем сформировать собственное. Отец говорил, что мы плохие, весь мир замыкался на него, и она транслировала его точку зрения. Сейчас все нас хвалят, и она — тоже. Качество жизни таких людей на сто процентов зависит от окружения, сами они не способны о себе позаботиться.

Напряженный семейный ужин вскоре стал расслабленным. Все убедились, что отец пришел с миром, не навсегда, и быковать не собирается. Так глядишь и сам поверит, что мы у него не самые худшие.

Пошли свежие анекдоты про ментов и новых русских — их рассказывал отец. Говорил, что здоровье восстанавливается, и в сентябре его отправляют в санаторий на реабилитацию. За освобождение девочек ему грозило как минимум увольнение, как максимум срок, но героев судить не принято. Его не наказали, но и не наградили.

Для приличия он поинтересовался судьбой Алисы, рассказал, что к нему приезжали журналисты из Москвы. Я не стал говорить почему.

Откланялся он в десять вечера, а мы проверили сумки и сразу же улеглись спать — спасибо маме, что собрала нас в школу, нагладила одежду и развесила по спинкам стульев.

«Как на войну собрала», — подумалось мне.

— Опять то же самое, — пожаловался укладывающийся в кровать Боря. — Девять месяцев терпеть.

— И в мае родить, — сострил я, сообразил, что брат не понял шутку и объяснил: — Беременными ходят девять месяцев. Не трусь, братец! Как показала практика, если дашь в бубен нескольким обидчикам, они отстанут. А если толпой навалятся, так нас тоже целая толпа, но мы старше и сильнее. Понял?