Вообще на всю школу было несколько сильных учителей: англичанка, историчка, которая у нас не вела, физюля, которая тоже вела не у нас, и русички.

Потому химичку я не слушал, читал учебник и старался представить, что бы на месте учительницы говорил я. Детям надо на пальцах все показывать, с живыми примерами. Это невозможно разве что в математике.

В кабинете химии имелась лаборатория, но мы ни разу ею не пользовались и не применяли реактивы, хотя вот это как раз-таки интересно.

После второго урока была большая перемена, когда младшеклассники стройными рядами отправлялись за компотом и булочкой, питаться они должны были в обязательном порядке. В нашей школе имелась полноценная столовая со столами и стульями, где малообеспеченным предоставлялись бесплатные обеды и полдники, а остальным можно было это купить, и не пресную булочку, а довольно вкусный пирожок с капустой или кекс.

В лучшие времена, когда я был мелким, на полдник нам давали бутерброды с сыром и маслом, иногда — с колбасой, был нажористый борщ и творожная запеканка. Сейчас, конечно, все не так.

— Народ, айда в столовую, — предложил я, ведь у всех наших водились карманные деньги, а цены там мизерные, сравнимые с проездом на автобусе.

Вообще неплохо бы основать традицию полдничать в столовой на западный манер, основательно и по-человечески. К сожалению, даже это по карману далеко не всем одноклассникам.

— Я капусту не брал, — прогудел Чабанов.

— Займу пятьдесят рублей — купишь с ней пирожок, — пообещал Минаев. — Саша, идешь? Рамиль?

— Идем! — легко согласился Рам, потому что атмосфера в классе была тягостная.

С нами увязались малообеспеченные Карась и Желткова, еще к таковым относились Фадеева и Плям, но у дорожной работницы были дела на трассе, а Плям специально задержался, чтобы с нами не пересечься.

Карася мы прогонять не стали — вдруг он хоть что-то знает про Чуму, а Желткова радовалась, что не одна будет в столовой, рассчитывала, что, когда она с нами, старшие девчонки не станут насмехаться и называть ее парнем. В отличие от Гайки, она носила только юбки, но из-за короткой стрижки незнакомые люди, в основном старухи, умудрялись путать ее с мальчишкой.

Если полдники в столовке ничего, то обеды заказывать нет смысла, потому что первое напоминало наш блевунчик. Если тефтеля, то одна, если курица, то косточка или пара волокон, и лук. Склизкий отвратительный вареный лук, которого было всегда много. На второе если вермишель, то слипшаяся комом, котлеты из хлеба и вездесущего лука с малым количеством хрящеватого фарша. А вот пюре — приятное, но с маргарином вместо масла.