Возле шелковицы меня и Борю ждал Илья и младшие. Наташка специально вышла позже, чтобы с нами не отсвечивать. Дружить со старшими — почетно, водиться с мелюзгой — стыдно. Не по статусу одиннадцатикласснице с нами ходить.

Вскоре к нам присоединились Димоны, перемигивающиеся заговорщицки.

Только я подумал, что Гаечка снова опаздывает, как она появилась с другой стороны дороги, красная и запыхавшаяся.

— Ты чего там ходишь? — спросила Алиса. — Опять Карасиха поджидала?

Саша наградила подругу убийственным взглядом и из пятнисто-розовой стала пунцовой.

— Нет.

Совершенно не умея врать, она пыталась нас обмануть, но я быстро сообразил, в чем дело! Она боится Карасиху, но стыдится показать нам свой страх и предпочитает бегать он нее по закоулкам. Боря тоже почувствовал ложь и предложил:

— Давай я Наташке скажу, чтобы она Карасиху шуганула…

— Не надо, — холодно ответила Гаечка, гордо вскинув голову. — Никто меня не преследует.

Алиса вздохнула и отвела взгляд. Я сам недавно боялся собственной тени и предпочитал обходить скопления гопников, а от незнакомой молодежи так вовсе шарахался. И еще помню это жгучее ощущение стыда за свою никчемность. Признаться кому-то, что да, не справляюсь, боюсь — все равно, что обделаться при честном народе. Девочки, наверное, испытывают нечто подобное, потому родители могут и не подозревать, как несладко приходится их детям.

В этот раз злобная бабка нас не прогнала, мы двинулись в школу спокойно и вдесятером.

— Нет письма от толстяка? — поинтересовалась участью Тимофея Гаечка.

— Как только он напишет, я вам расскажу, — пообещал я. — И зачитаю письмо, если на то будет разрешение.

В школьном дворе Гаечка зыркнула куда-то влево и вверх, дернулась, словно ее подстрелили. Я проследил направление ее взгляда и различил силуэт Карасихи, смотрящей на меня и показывающей средний палец. Я сделал вид, что сильно обиделся и отзеркалил жест, но конфликтовать со мной эта страхолюдина не планировала, и ее силуэт призраком растаял в заоконной темноте.

Значит, все-таки конфликт не угас. Нужно будет поговорить с Сашей, поддержать ее, а то она сама не своя. Карасиху заметил еще и Рамиль, задумался и выдал:

— Прикиньте, кто-то бухой снимет Катьку на дискаче!

— Не позарятся, — мотнул головой Алиса.

— В том и дело! Сильно бухой. Она его затащит в постель… А-ха-ха! А теперь прикиньте: открываете вы глаза, а тут — эта рожа!

— Да чтоб тебя! — буркнул Чабанов.

— И все. На всю жизнь нестоячка!

Гаечка залилась заразительным смехом. Таким, что невозможно не присоединиться, и Илья с Алисой тоже захохотали, Димоны заулыбались.