Давай, выбери любую! Лучше Инну, ну, тебе же хочется! Парни от зависти лопнут, это как «Мерседес» купить! И она ведь не откажет, если надавишь, а они пусть в девственниках ходят.

Хорошо, что я на спине лежал, и никто не увидел, что мысли мои не об учебе и даже не о революции.

Так, стоп! Дышать ровно! Человек ты или скотина? Девочки всегда привязываются, тем более в таком возрасте. Оно тебе надо? Мозговыноса будет больше, чем удовольствия.

Домучив химию, я занялся магнитофоном Инны. Девушка хотела было переметнуться ко мне, но встретилась взглядом с Гаечкой и не стала рисковать.

Дальше мы проводили испытания. На ту самую кассету с шансоном, забытую ворами в магнитофоне Ильи, записывали речь, стоя на разной дистанции, в движении, поместив магнитофон в сумку. Если говоривший стоял дальше, чем в трех метрах, понять можно было через слово. Когда магнитофон находился в сумке, был слышен лишь шорох и отдельные слова.

— А если вот так? — Инна забрала магнитофон, сунула в свою сумку, установив ее на парте и приоткрыв. — Говорите.

— Прием. Земля. Гагарин, — сказал я с трех метров, повторил с двух, потом — с одного метра.

Мы перемотали кассету, послушали. С двух было разборчиво.

— Не будет смотреться странно сумка на парте? — спросила Инна, краснея и понимая, что быть Штирлицем придется ей. — Может, Желткову уговорить, чтобы она это сделала? Любка-то сидит в среднем ряду. Больше шансов, что Джусь попадет, э-э-э…

— В радиус поражения! — радостно добавил Ян, убирая челку за ухо.

В новой школе его никто не дразнил из-за ожогов, но он все равно стеснялся своего дефекта и только в клубе мог раскрепоститься.

Борис в эксперименте не участвовал, он разложил ватман на матах и чесал за ухом, прикидывая, что где рисовать и писать. Рядом лежал рулон обоев, на них можно что-то изобразить с другой стороны, где нет рисунка.

— Народ! — крикнул я. — Давайте уже начинать, что ли? Работы много. А то до ночи возиться будем.

— Еще ж тренировка, — вспомнила Лихолетова.

— Да! Скажите хоть, что писать, — настаивал Борис.

Памфилов сострил:

— Долой Джусь К. М.! Да здравствует демократия! Свободу безвинно осужденному директору Маркушину Г. К.!

— Я серьезно! — возмутился Борис. — Ватман-то один!

— Джусь бьет детей… — Кабанов почесал в затылке. — Прекратите насилие?

— Не-е-е, — помотал головой Илья.

Поначалу и я думал о таких лозунгах, но представил себя сотрудником отдела образования или случайным прохожим, увидевшем их, и сказал:

— Нужно по-другому, чтобы сразу стало понятно, кто мы и что хотим. То есть должно быть написано: номер школы, класс — самыми крупными буквами. Такие плакаты надо приклеить к фанере или картону, а тот — прикрепить к палке. Пойдут бамбуковые удочки, за неимением — древки лопат, рейки. Их нужно найти уже сейчас, чтобы потом не носиться в зад ужаленными. Наташа, сгоняй на дачу там все это есть. Фанера и рейки так точно. Ден, Саня, помогите ей.