— И они будут? — обрадовался Борис.

— Надеюсь, — вздохнул я. — Если диктофона не будет, сваливаем с урока к Гороно всем классом и устраиваем пикет, после уроков к нам присоединяются остальные старшеклассники, всего нас должно быть человек тридцать. Надеюсь, то, что мне наобещали — не пустой треп, и стремительность событий никого не отпугнет.

— А мне можно? — взмолился Борис, сложив на груди руки лодочкой.

— Хоть весь класс приводи, но — после уроков.

— Кого смогу — приведу! — расплылся в улыбке он и рванул собирать необходимое для производства транспарантов.

— Надеюсь, нас не загребут менты, — проговорила Наташка, доедая уху. — Могут ведь!

— Если журналисты будут и мы предоставим запись, как нам Джусиха угрожает, то, считай, мы победители. Если придут другие школьники — тоже… Если Джусихе не донесет какой стукач и она не подготовится уже завтра…

Ох, сколько «если»!

Теперь переодеваться пошел я, а Наташка помыла мою тарелку, и мы принялись рассовывать художественные принадлежности по пакетам. Пять минут — и готово! Мопед, грустивший в прихожей, я не взял, и мы рванули на базу втроем.

Прибыли без пятнадцати три. Народ только начал собираться. Рам, как обычно, придет позже. Не было Лихолетовой и Подберезной, и Памфилов с Кабановым крутились у входа, ждали Инну. Меня встретил Илья и проговорил, кивая на выход:

— Отец хочет серьезно поговорить.

Ой, не понравился мне его тон! Меня точно обухом ударили. Неужели в этот раз Леонид Эдуардович, который всегда понимал нас и поддерживал, категорически против?

— О чем? — спросил я как можно более беззаботно. — Он разве не на работе?

— После работы. Он в полседьмого придет. О чем будет разговор, не сказал.

Я скрипнул зубами. Даже если он против и запрет Илью дома, что, конечно, вряд ли, меня это не остановит. Ничто меня не остановит, ведь столько людей мне поверили.

Я распорядился:

— Так, давайте быстренько, где-то за час, сделаем алгебру и химию, и придумаем, что будем говорить и писать. И как действовать. На все про все у нас час.

Ровно в три прибежали Инна и Рая. Памфилов и Илья подались им навстречу, посветлев лицами и расправив плечи. «Посмотри на меня! Я самый-разсамый альфач!» «Нет, я!» Илья бросил взгляд на объект вожделения и уткнулся в учебник, протяжно вздохнув.

Мы с ним разлеглись на матах. Каково же было его удивление, когда девчонки вместо того, чтобы занять удобное место за столом, побежали к нам. Теперь Илья воссиял, правда, он свои чувства не демонстрировал. Инна плюхнулась между мною и им и прошептала, повернувшись ко мне передом, а к Илюхе задом: