— Что тут у нас? — спросил я.

— Скоро уже, — отчиталась Инна, не отрываясь от работы.

Она заканчивала раскрашивать красным последнюю «а» в слогане «У нас беда». Я поделился соображениями:

— Значит, так. Коммунисты — с той стороны здания, их там около двухсот человек. И там же телевидение, они ничего не снимают, ждут чего-то экстраординарного. Нужный кабинет я нашел, Ольга Ройзман должна быть там, причем она будет видеть нас из окна. Когда нас станет больше, нужно привлечь телевизионщиков и одновременно мне — пойти к Ройзман и объяснить, чего мы хотим. Я сделаю так, что она увидит, что о нас делают репортаж, и тогда уж точно не станет прикрывать Джусиху.

— Класс! — улыбнулась Гаечка, запрокинула голову, глядя на кучевые облака с редкими просветами.

— Умно, — кивнул Илья. — Но точно телевидение не уедет до тех пор, пока все соберутся? Это будет не раньше двух дня.

— Ага, нас и так много, — поддержал меня рвущийся в бой Памфилов.

Гаечка втянула голову в плечи. Все смотрели на меня с надеждой.

Мне нужно было дать команду к действию. То есть взять на себя ответственность за всех, и было еще страшнее, чем Саше. А если ошибусь и поспешу? Вдруг надо подождать остальных? О, как хотелось подождать, отсрочить неприятный момент!

Но Илья прав: телевизионщики могли уехать, мог начаться дождь, Ольга Ройзман могла уйти, так что…

— План такой, — сказал я. — Саша, ты остаешься здесь, надо раскрасить плакаты. — Гаечка просияла, что не надо создавать массовку. — Остальные — идем под окна администрации. Но это не все. Для телевизионщиков я не с вами, хочу заманить их, пустив слух что, наверное, разогнали интернат, и дети просят о помощи. Типа я мимо проходил, а тут такое… Жаль Наташки нет с ее актерскими способностями.

— И че? — вылупил глаза Карась.

— Че-че, придут с телевидения, спросят, что случилось, вы и расскажите. Денис, Илья, Рая — вы основные спикеры.

— Кто? — прищурилась Желткова.

— Говорить будут в основном они, у них лучше получается, — припечатал я. — Когда все начнется и оператор включит камеру, я войду в кабинет Ольги Ройзман, расскажу, что и как. Она увидит телевидение, поймет, что дело предано огласке, и точно побоится прикрывать Джусиху.

— А они захотят снимать? — засомневалась Гаечка. — Ну, когда узнают, что мы — не интернат?

— Я попытаюсь сделать, чтобы начали, а пустят в эфир или нет — неважно, главное, чтобы Ройзман увидела камеру. В газете-то про нас точно напишут, так что никуда она не денется. Все, я пошел.

— Удачи! — Гаечка подбежала и протянула сжатый кулак, я ударил по нему своим, остальные присоединились.