Только я направился в зал переодеваться, как в дверь позвонили. Из спальни высунулась мама, Боря вскочил, но открывать пошел я — осторожно, на цыпочках. Выглянул в глазок и увидел бабку Тоньку в старом халате, с седыми космами, торчащими в стороны, открыл дверь.
— Здравствуйте, бабушка Тоня. Вам маму позвать?
— Желательно бы, — сказала она, притопывая. — Она же дома? Машина под моим балконом стоит. Значит, дома.
— Иду, тетя Тоня, — откликнулсь мама и вышла, оттесняя меня.
— Ты бы осторожнее, милочка, — вкрадчивым голосом посоветовала бабка. — Я все понимаю: обманутые жены, рогатые мужья… Но эта жена егойная весь день вокруг нашего дома шастала, когда вы все уехали. Туда-сюда, туда-сюда. И со свертком была, в перчатках. Я такая: «Чего тебе надо? Что задумала?» А она точно задумала — не ответила ничего, юрк — и нет ее. А я-то все понимаю, смотрю на улицу, а она там шастает. Вот! Так что ты осторожно, Оленька. Как бы дети сиротами не остались.
В прихожую вышел Алексеич, навострил уши. А когда соседка закончила, шагнул на лестничную клетку и стал расспрашивать, что и как. Потом они переместились в бабкину квартиру, и ответа я не услышал. Мама же распереживалась, села на диван и пожаловалась:
— Бандитов директорских бойся, теперь еще и эту женщину бойся! — Она закрыла лицо руками.
В этот момент вошел Василий Алексеевич, она ему повторила то же самое, обняла его, и он ответил жестко:
— Мне пора ехать.
— Ты к ней? Может, не надо? — взмолилась мама. — Сколько случаев было, когда жены убивали мужей! Я не хочу тебя потерять!
— А я не хочу потерять тебя, — сказал он. — Потому поеду. Это все очень серьезно, ты не представляешь, кто моя жена и насколько это опасно и для тебя, и для детей.
Вспомнилась эта несчастная женщина. А и правда, кто она? Никогда не скажешь, что она может представлять угрозу.
Глава 20 Сюрприз!
Сегодня, в среду, у нас русского и литературы нет. Здание, где проводились уроки труда, было серьезно повреждено, и последние два урока труда заменили физикой и химией, по которым мы особенно отстали, потому что они стояли пятыми и шестыми в расписании, когда целую неделю было по четыре урока. Плюс к этому вынужденные каникул. В общем, отстали мы катастрофически и наверстывали стахановскими темпами. Наши отличники и хорошисты с учебниками засыпали и просыпались.
Мне учеба давалась слишком легко, я тратил на уроки максимум по два часа в день.
Изучив расписание и убедившись, что после последнего урока Вера Ивановна на остается на вторую смену, а идет домой, я, когда прозвучал звонок с шестого урока, рванул к учительской.