А я впервые понял взрослого, который запрещает заводить живность безответственным отпрыскам: сперва все питомцу радуются, но очень быстро остывают и перекладывают обязанности по уходу друг на друга, а заниматься животиной в итоге приходится взрослому, у которого и так забот полон рот.
Позавтракав, мы занялись своими делами. Мама и Наташка смотрели индийский фильм, Борис слонялся по квартире, прощаясь со свободой. А перед сном Наташка добровольно и без истерик перенесла свои вещи на кухню, сложила под кресло, как в старые недобрые времена.
Наверное, она так воспрянула, потому что, во-первых, болела за маму, а во-вторых, теперь сможет легально оставаться на ночевку у Андрея. Нам с Борисом податься некуда, вот брат и грустил. Я твердо решил поговорить с будущим отчимом по-взрослому, по-мужски, обозначить, что наше место — не внизу пищевой пирамиды, и поставить условие, чтобы он не лез с нравоучениями, а мы не будем лезть к нему.
Засыпая, я мысленно прокручивал текст завтрашнего разговора, и не заметил, как провалился в сон и сразу же попал в комнату-куб с экраном, где показывают конец света.
Дыхание перехватило. Ничего не случилось, когда мы помогали людям пережить ледяной апокалипсис. Спасенная жизнь Мановара тоже не зачлась. Осталось два события: я дал добро, чтобы отчим пожил с нами, и Вера Ивановна с моей подачи осталась в школе.
Что повлияло на таймер? Неужели и правда хороший учитель — это фактор, кардинально влияющий на судьбы сотен детей? Но в той реальности Вера никуда не уезжала. Или играет роль появившаяся вероятность отъезда?
А может, Алексеич, останься он с Екатериной, наворотил бы нехороших дел?
Или вообще его переселение к нам — событие скверное, и сейчас начнется обратный отсчет?
Глава 22 В каждой шутке…
В прошлый раз таймер оживал, когда завертелась история со «славянами» — я правильно поспособствовал их ликвидации. А теперь, как и многие разы до того, вроде бы не произошло ничего из ряда вон выходящего. Или просто результат от многих дел суммируется?
Все равно ответа мне никто не даст.
На таймере застыли цифры 12. 03. 2032. Экран ожил.
Это место было знакомо до боли: мощеная диким камнем дорога вела к белокаменному дворцу с зелеными башенками. Левее за белым ограждением высились красные, зеленые, оранжевые, пестрые крыши музеев и теремов — Измайловский кремль, реконструкция разрушенного имения Романовых, популярное среди туристов, коих текла толпа в обе стороны. Приближаясь к экрану и исчезая, прошел выводок китайцев, восторженно снимающих русскую экзотику. Прошествовала дама в кожаном пальто с песцовым мехом, с любовью глядящая на черноглазого и седовласого мужчину в летах.