Пока Наташка вслух фантазировала, какое у мамы будет платье и как мы украсим машины и проедем колонной, Боря мрачнел и мрачнел.

Его я понимал лучше: только от одного тирана избавились и задышали свободно, и вот, может появиться еще один. Не там стоишь, не так лежишь, туфли стоят в прихожей не по размеру, книги в шкафу отсортированы не по цвету.

— Он уже присмотрел квартиру, где будет жить? — спросил я.

— В смысле — присмотрел? — удивилась мама и тут же добавила: — Он потерял работу из-за меня, и денег у него теперь нет. Я… в общем… я хочу спросить у вас, не возражаете ли вы, чтобы Василий Алексеевич пока пожил с нами.

— Конечно нет! — снова проявила солидарность Наташка.

Боря окаменел. Из его руки выпала ложка, зазвенела на тарелке. Мама шумно сглотнула слюну, перевела на меня взгляд, где застыл немой вопрос. В принципе, Бориного несогласия должно быть достаточно для того, чтобы отчим в нашем доме не появился. Мне подумалось, что вот эти угощения ­— крайняя форма глупости.

— Где он сейчас живет? — спросил я.

— У приятеля. Но он там долго не сможет. И денег на съем квартиры у него нет. Мы недолго поживем, потом переедем, если вы не уживетесь.

Наташка толкнула Бориса в бок.

— Не дуйся, брателло! Мама у нас молодая, имеет право на личную жизнь! Отец был… в общем, неважным ей мужем был. Скотиной просто. Может, хоть теперь повезет ей? Ну не жмись! Мир да любовь им.

Грохотнув стулом, Боря вскочил.

— А мне куда деваться? И так тесно, блин. На балконе спать? Ни телевизор посмотреть теперь, ни порисовать спокойно!

— Какой же ты эгоист, — с упреком проговорила сестра. — Все равно вы целыми днями на своей базе пропадаете. Пашка, ты что скажешь?

Такая ситуация, что, как ни поступи, получится плохо. Если отказать матери, они пойдут по сараям скитаться, будут терпеть лишения и злиться на нас. Если дать согласие, тоже будет сложно, но — нам.

Как бы ей все подоходчивей объяснить, и чтобы она не обиделась.

— Ма, послушай внимательно и не обижайся, ладно?

Потухшая мама кивнула, вперившись в сцепленные пальцы, я продолжил:

— Представь, что тут появится чужой взрослый мужчина. Наташе придется или переезжать, или снова ютиться на кухне…

— Ничего, потерплю, — сказала сестра.

— Это ты сейчас так говоришь, — возразил ей я. — Посмотрю на тебя, когда кто-то будет тебя будить в воскресенье.

— Мы ж не навсегда, — настаивала на своем мама. — Я понимаю, что он вас будет стеснять. Но время трудное… Он зарабатывать умеет, правда! Поднимемся немного, и переедем. Это только на первое время.

— Ты поговорила с ним? — гнул свою линию я. — Объяснила, что мы у тебя взрослые, сами себя кормим, и что не нужно лезть к нам с нравоучениями? Если он согласен не трогать нас, вести себя так, словно нас нет, то мирное сосуществование возможно. Если нет, мы перессоримся и возненавидим друг друга. — Я накрыл ее руки своей. — Любовь любовью, а жизнь — штука сложная.