Запрокинув голову, дама повела плечами и кивнула наверх, и кавалер раскрыл огромный полосатый зонт.

Будто по команде, начали расцветать пестрые зонты. Две девчонки накинули капюшоны и рванули к архитектурному комплексу. Люди задвигались быстрее, и поток стал казаться более плотным.

Если развернуть камеру в другую сторону, то будет виден гостиничный комплекс Измайлово, в народе называемый «Абевегедейкой», я там недавно был, шел мимо на Черкезон.

Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко!

Цифры на таймере мигнули. Время будто поставили на паузу — я сжал кулаки — а потом оно понеслось галопом.

Все набирая скорость, таймер начал отсчет. В плюс! Слаба богу!

Замелькали картинки, день сменялся ночью, и я понял, что теперь время сдвинется ненамного. Так и оказалось: на таймере замерли цифры 14. 04. 2032.

А дальше — инверсионный след, вспышка, черный экран и цифры на таймере. Теперь время сдвинулось на месяц. Маленькая победа!

Зазвонил будильник, возвращая меня в реальность. Когда я был на тонкой грани между сном и бодрствованием, услышал будто наяву: «Дальше попытаюсь справиться своими силами» — это говорила таинственная девушка в прошлый раз.

Наблюдая, как Боря собирается в школу, я думал над тем, что значили ее слова. Выходит, не получается у нее своими силами, без меня никак. Или имелось в виду что-то другое?

Поднявшись, я принялся застилать кровать. И все-таки, что сдвинуло дату катастрофы? Наверное, Вера Ивановна. Точнее, то, что она вложит в буйные головушки учеников. Эх, знали бы учителя, насколько они могущественные и какая на них ответственность! Могущественнее врачей, потому что врачи могут спасти человека, а учителя — вырастить и культивировать человека, вылепить личность из пластичного материала, отвести от края, указать путь.

Наташка и мама щебетали на кухне, оттуда тянуло выпечкой, в доме царила атмосфера праздника, даже кислая физиономия Бориса не портила ее.

Я пошел на запах, открыл дверь, и Лаки рванул ко мне, повизгивая и виляя хвостом.

— Меня так не встречает, — пожаловалась мама и пожурила щенка: — Эй ты, неблагодарный! Забыл, кто тебя кормит?

— Запирание в ванной перекрывает кормежку, — сказал я.

Наташка подвинула мне чашку, стоящую на столе. До чего же она счастливая! Словно это она любимого отвоевала у другой женщины! Я и подумать не мог, что сестрица способна так душой болеть за маму. А ведь ей Алексеич даже не нравится.

На столе были бутерброды с сыром, колбасой и настоящим бабушкиным маслом, не спредом. Роскошь! Большинство моих ровесников о таком только мечтают. И кофе, и дорогой листовой чай. Ужасно, когда роскошью считаются обычные вещи. Мы ведь не туземцы отсталые!