— Что случилось? — по возможности спокойно спросил я.

— Да жо… жестко мы попали. Похоже, пробило прокладку под головкой двигателя. Хорошо, не закипели.

О, сколько отчаяния, раскаяния, вины было в его словах! Или просто Анатольевич — хороший актер? Но вроде по сторонам не озирается, ожидая подельников. Впервые я пожалел, что слабо разбираюсь в железках и не могу проверить, насколько все это правда — надо будет взять пару уроков у Канальи.

Но, уловив мое смятение, Анатольевич показал щуп:

— Видишь, уровень масла поднялся? И вон там, — он указал в распределительный бачок, откуда повалила белесая пена, — эмульсия. Пошел тосол в масло.

Я закрыл глаза, по телу прокатилась теплая волна — просто поломка, вооруженного противостояния не предвидится, потому что такую неисправность не сымитировать.

— Так понял, поломка серьезная, и машина своим ходом не доедет? — спросил я.

— Я обещал доставить вас домой, что бы ни случилось, — твердо заявил Анатольевич. — И я сделаю это. Сейчас поймаю кого-нибудь, и нас отбуксируют, куда скажете.

Я перевел взгляд на бабушку в салоне, которая замерла с ружьем в руках, не понимая, заряжать ли его, я тоже пока не был уверен на сто процентов, что опасность миновала. Но время шло, налетчики не появлялись, и тревога понемногу отпускала.

Анатольевич не обращал на бабушку внимания, полностью погруженный в свои проблемы и осознание того, что он нас подвел. Потому я открыл дверь, посмотрел на бабушку, полную решимости биться не на жизнь, а на смерть, и шепнул:

— Там и правда беда. Похоже, мы на самом деле поломались и застряли.

Бабушка кивнула на ружье.

— Так что, прятать?

— Подожди.

Анатольевич наконец вспомнил о бабушке, устремился к ней — она едва успела накрыть ружье пледом.

— Поломались, — сказал он виновато. — Но мы доедем, честное слово! Я все устрою.

Включив аварийку, он подошел к краю проезжей части и поднял руку перед вырулившим из-за поворота «Рафиком» — тот проехал мимо, Анатольевич остался ждать. Грузовик тоже проехал мимо. И «Москвич», и автобус, и синяя «двойка», груженая овощами.

Смеркалось. Мы с бабушкой уверились, что это не подстава, а Антон Анатольевич растерял уверенность в том, что мы вообще отсюда выберемся. Я подошел к нему, протянул тысячную купюру и посоветовал:

— Зажмите между пальцами и голосуйте. Так желающие найдутся быстрее.

Уходить я не стал, потому что подросток — как бы гарантия, что опасности нет. Грабители так тоже промышляли: имитировали поломку и ждали лоха, готового помочь, вот и боялись люди останавливаться. Проклятая эпоха, когда добро наказуемо!