— Ты позавтракал бы, — донеслось из кухни. — Сделать чаю?

Заглянув туда, я кивнул:

— Да. — И принялся одеваться.

Наедаться смысла не было, все равно скоро вернусь, и я удовлетворился бутербродом с сыром. Нацепил рюкзак и выбежал на улицу. Сначала разгула стихии я не почувствовал, закрытый нашим домом, но, когда вышел на дорогу, ветер толкнул в грудь и вынудил сделать шаг назад, а потом он затих, словно его и не было.

Пока температура была плюсовая. Небо полностью закрыла пухлая темно-серая туча. Она казалась однородной, но, если напрячь зрение, можно было разглядеть прожилки разных оттенков серого, закручивающиеся медленными смерчами. Самое скверное — эта туча опускалась.

На губу упала капля дождя, и я побежал, то останавливаясь, чтобы переждать порыв, то ускоряясь. Людей на улице не было. Школьники еще не вышли, собаки и кошки были умнее и попрятались. Мимо пролетела ворона, пока еще хвостом назад.

До школы я добрался за рекордные шесть минут, весь взмок, распахнул дверь в здание и рванул в директорский кабинет. Подергал ручку — закрыто, черт побери! И у завучихи закрыто.

Похоже, только техничка пришла, поглядывает свирепо. Я заходил вперед-назад по коридору. Заметил капли дождя, разбившиеся о стекло в холле. К обеду этот дождь превратится в снег. Провода оледенеют, и их порвет ветер. Ну где вы все, когда так нужны!

Мимо проходили повара, здоровались. В школу ворвался завхоз Петрович в легкой куртке, попытался войти к директору, выругался.

— Нет его, — сказал я. — Надо отменять уроки.

— Я тоже так думаю. — Он подул на окоченевшие руки. — Ветер усиливается. Ночью он был гораздо слабее.

Много позже, с начала нулевых, при норд-осте или другом катаклизме в городе начнут включать сирены, чтобы те, у кого есть возможность, оставались дома. Сейчас же никому ни до кого не было дела.

— Вы тучу видели? — спросил я. — Будет метель.

— Похоже на то. — Петрович упер руки в поясницу и прогнулся назад. — Болит! Всю ночь не спал.

Я стоял лицом ко входу и увидел директора с его неизменным дипломатом в руках. Вид Геннадий Константинович имел важный и невозмутимый. Заметив нас возле своего кабинета, он шевельнул надбровным валиком, пожал руку завхозу.

— Владимир Петрович, Мартынов… чего вы здесь?

Мы с завхозом переглянулись.

— Хотим вам предложить отменить занятия, — сказал Петрович.

— Указаний сверху не поступало, — отрезал он, открывая кабинет и приглашая нас, а может, одного Петровича.

Но я тоже вошел и проговорил:

— Ветер усиливается, температура падает. Скоро начнется дождь, а потом — метель. Есть риск, что кто-то пострадает по пути из школы.