— Старый урод, — шепнул Боря.

Мама тоже проголодалась, только разделась, и сразу напала на оладьи, даже руки не помыла.

— Приходил Василий Алексеевич с работы, — официальным тоном произнесла сестра, — здоровьем твоим интересовался.

Мама подавилась едой, закашлялась. Боря вскочил, похлопал ее по спине.

— Серьезно? Не шутишь? — поинтересовалась она, отдышавшись.

Наташка развела руками.

— Ну, ты же типа заболела…

Щеки мамы вспыхнули, как у школьницы на первом свидании, взгляд стал томным.

— Что он сказал? — бархатным голосом спросила она, пригладив встрепанные волосы.

Наташка ответила:

— Здесь ли живет такая-то и все ли в порядке. Принес мёд и лимон, чтобы ты лечилась. Развернулся и ушел.

— А ты что? — Маме, видимо, хотелось узнать каждую деталь и понять, как дети его восприняли.

— Сказала, что «скорая» тебя увезла, — брякнула Наташка, но видя, как мама побледнела, вскинула руки: — Шутка! Правду сказала, что ты пошла дачу смотреть. Как он к нам добрался? Он здесь, что ли живет, в нашем селе? Тебе ж жена его патлы повырывает.

Вот же язва, не удержалась, ляпнула гадость, и у мамы аппетит пропал.

— Я научу ее приемам самообороны, — попытался перевести разговор в шутку я.

— Спасибо, Наташа… за завтрак. — Мама положила оладью обратно в тарелку и вышла из кухни.

— Ну ты змея, — не удержался я. — Зачем?

— А что я такого сказала? — злобно бросила Наташка. — Ничего, кроме правды.

— Это ее жизнь, она сама разберется. В твою жизнь никто ведь не лезет? В отношения с Андреем. А это мезальянс и подсудное дело, между прочим.

— Мезо… что? — сморщила лоб Наташка.

— Это когда ты не понимаешь половины слов, которые употребляет Андрей, а он не понимает молодежный сленг. Кстати, вкусно! — резко сменил тему я, цапнул оладью, оставленную мамой, и съел.

— Реально стремный дядька, — прошептал Боря. — Колхозник, и говорит как-то странно.

— Мама тоже не профессор. Еще раз говорю: она сама разберется.

Ненадолго воцарилось молчание, нарушила его Наташка:

— Как там, снаружи? Боря съел мне мозг, кататься хочет.

И снова всплыли воспоминания взрослого: две тысячи двадцатый ковидный год, Масяня и ее наружа, когда люди по всей планете сидели взаперти и боялись нос из квартиры высунуть, а потом весь мир сошел с ума.

Мысли понеслись дальше. Мальчишки, которые мечтают стать военными, чтобы охранять благополучие своей страны, дают ли себе отчет, что они делают? «Работа хорошая, но, если пожар, хоть увольняйся». Военный — ведь не просто романтика, красивая форма и престижная профессия, это искусство подчиняться, убивать и готовность быть убитым. Глупо рассчитывать все время быть стражем, уж очень люди любят истреблять себе подобных…