Только бы не стала говорить, что лежит богатство под половицей в зале вместе со всеми ее накоплениями! Но не зря я выбрал бабушку казначеем: она не сдала меня ни умышленно, ни случайно. Мама всем приятельницам уже разболтала бы по простоте душевной, желая похвастаться, какие у нее умные дети.

— Не рискуй! — посоветовала бабушка. — Продавай, пока не поздно! Лучше синица в руках!

— Я предпочту не журавля, а уточку — жирненькую, на новый год с яблоками запечем. Поверь, пока рано продавать…

— Ты, главное, не забудь сказать, когда придет пора, — попросил Каналья.

— Само собой.

— А что за акции? Зачем они? — вставил свои пять копеек Каюк.

Пришлось ему читать лекцию про ваучеры, акции и финансовые пирамиды, с которыми связываться опасно. Закончив, я доел шарлотку, и мы с Канальей поехали на вокзал. Сдав товар, Каналья вызвался отвезти меня домой, остановился возле пункта продажи акций, чтобы собственными глазами увидеть курс, вернулся довольный, поделился мыслью:

— Если и дальше так пойдет, сдам акции в конце декабря, и денег хватит, чтобы арендовать еще один гараж где-нибудь неподалеку от нашего.

— Я и говорил, что ориентировочно в феврале получится, — поддержал его я. — Заодно к работникам присмотришься, старшего назначишь. А я со своего дохода возьму самые ходовые расходники для «Жигулей» и «Москвичей». Может, сам в Москву сгоняю, или дед на новый год привезет, он все приехать в гости грозился.

— Было бы хорошо, — говорил Каналья, ни на миг не отвлекаясь от работы. — Маляр нужен. После урагана страшно представить, какой вал битых машин к нам повезут!

— В идеале нужен подъемник, с ним проще, чем в яме ковыряться, — развил тему я. — Узнаешь, где его брать, и цену вопроса?

Алексей кивнул, я скосил глаза на его ногу — все время забываю, что у него протез, он так передвигается, что не скажешь.

Домой я приехал, когда уже стемнело, поднялся на второй этаж, готовый сразу же звонить по объявлению, но с порога почувствовал запах корвалола и забыл, чего хотел.

Ну что опять случилось?

Наташка смотрела телик, скрестив руки на груди, в спальне под завывания Булановой мама рыдала так, что аж захлебывалась. Боря рисовал.

— Что стряслось? — спросил я у Натки, снимая куртку.

Наташка пожала плечами.

— Дела амурные. Ничего не сказала, закрылась у себя и вот…

Боря обернулся и ляпнул не в тему:

— Прикинь, Барик пропал!

Я не воспринял его слова всерьез и отмахнулся:

— Он давно пропал, боится, что затравим его за преступление отца.

— Не, ваще пропал! — стоял на своем брат. — Вчера ночевать не пришел, мать на уши всех поставила, заявление написала. Типа ищут. Наши тоже собрались, поселок прочесали. Я тоже ходил! Глухо, как под землю Барик провалился.