Из раздумий меня вывел Илья, который всю дорогу смотрел на меня странно. Такое впечатление, что он хотел сказать важное и неприятное, но не знал как.

Наконец он нарушил молчание:

— А правильно ты советовал «МММ» покупать. Ну а чего сомневаться, когда знаешь наперед. — В последней фразе мне послышался упрек.

Словно подтверждая мои догадки, Илья отвел взгляд и сжал челюсти. Завидует? Не похоже на него. Тогда в чем причина необъяснимой неприязни? Прояснить это я решил сразу же.

— Ты злишься на меня?

Друг сглотнул слюну, его кадык дернулся.

— Нет.

— Ты не умеешь врать. Что я сделал не так? Это из-за Инны?

Илья посмотрел в упор и проговорил:

— Если бы я знал наперед, то не акции скупал бы, а предупредил бы Серегу, что его ждет. — Он покосился на старуху, сидевшую сзади и навострившую уши.

Мы сидели друг напротив друга, я переместился к нему и зашептал:

— Я ничего не мог сделать, потому что пострадать должен был Мановар, а его я, как ты заметил, пугал проводами под напряжением. В той реальности Барик остался целым и невредимым. «МММ» должна была запустить компанию позже, много мелких событий сейчас развиваются иначе. Будущее меняется, теперь я в нем не уверен на сто процентов. И чем дальше, тем больше будет расхождений.

Лицо Ильи посветлело, он устало закрыл глаза и улыбнулся так, словно испытывал самый сильный в жизни экстаз. Он вынашивал мысль, что его лучший друг сволочь, обдумывал ее, поначалу скрывал, но в конце концов напряжение достигло передела… Это как вместо выстрела получить счет на миллион.

— Родители не послушались, а у меня две акции есть, — продолжил он бодрее. — Но больше их не купить — дорого. Зато билеты выпустили дешевые, двадцать билетов — 2500. Что думаешь?

Я пошевелил извилинами, пытаясь вспомнить, что за билеты, но — никакой конкретики. Вроде, когда цена за акции перевалила за 20000, и они стали недоступными большинству, Мавроди выпустил более дешевые билеты — вот и вся информация.

— Бери, — дал добро я. — Но так много, как на первых акциях, ты уже не заработаешь. Ну, или рисковать надо, держать их до последнего.

Илья кивнул и спросил:

— А где оно, то последнее?

Я пожал плечами:

— Не помню. Сам я на новый год буду продавать все, боюсь рисковать.

— А сколько у тебя акций? — спросил Илья.

— Много, — уклончиво ответил я, а он не стал приставать с расспросами.

— Если больше двадцати — уже круто.

— Столько, что на эти деньги я рассчитываю купить участок.

Илья присвистнул и спросил:

— Я сейчас хочу купить их билет. Ты со мной?

— Извини, рисковать не хочу. Но мысль правильная, завтра он будет уже дороже.